Доводы моего друга были парадоксальными только на первый взгляд. В сущности его мысли совпадали с мыслями тех, кто выдвинул лозунг «Африка, вернись к своим истокам!». И надо сказать, что примерно такой же точки зрения придерживаются многие социологи и знатоки Африки, искренне любящие ее.
Существует теория «африканской цивилизации» Лео Фробениуса; есть теория «негритюда» сенегальского поэта и политика Леопольда Седара Сенгора; такова в известном смысле, хотя и более развитая, теория исследователей, объединенных вокруг журнала «Презанс Африкой»[46].
Все они повторяют туже концепцию: Африка должна продвигаться по пути прогресса, не отрицая себя самое, не «заражаться» от других цивилизаций, но найти истину в своем прошлом. Это не значит, что Африке нужно сохранять и возрождать тайные обряды, вековые предрассудки, суеверия, культ магии. Все это искажение более древних нравов и обычаев народностей Черной Африки, позднейшие вредные наслоения. Некоторые племена и народности, как, например, рыбаки-эве, уберегли себя от губительного влияния других культур[47]. Это позволило им избегнуть суеверий, предрассудков и страха, столь характерных для лесных обитателей Конго и других африканских стран. Эве — один из немногих примеров силы и ценности подлинной африканской цивилизации.
А таких цивилизаций в древней Африке было очень много. Достаточно напомнить о политическом могуществе Ганской империи или о высочайшем искусстве Бенина. И в тропических районах Конго можно найти немало ныне забытых цивилизаций, достигших в свое время огромного прогресса в целом ряде областей техники, искусства и политического управления.
Расцвет и упадок королей
и древних цивилизаций
Когда в 1484 году португальцы поднялись вверх по реке Заира, названной впоследствии Конго, они увидели па берегу большой город. Это была Мбанза — столица Конголезского королевства, достигшего к тому времени своего наивысшего расцвета.
Встреча европейцев и африканцев протекала тогда «на равных». Высокая степень цивилизации Конголезского королевства, его социального и политического устройства, высокое развитие искусства, ремесел и образования внушали к себе уважение.
Из своей столицы Мбанзы король правил всей страной, разбитой на шесть обширных провинций. Его власть была абсолютной, но не передавалась по наследству[48]. Губернаторы провинций полностью подчинялись монарху и от его имени взимали налоги.
В стране был развитие только товарный, но и денежный обмен. Монетой служили ракушки, которые по велению короля собирали на острове Луанда. Страна была богатой, процветающей, широкое распространение получило земледелие, в городах дети учились в школах. Ремесленники умели добывать и обрабатывать железо и бронзу, выделывать ткани и терракотовые вазы. Король пригласил в страну немецких печатников, и уже в 1452 году в центре Экваториальной Африки печатались книги[49].
Молодые африканцы посылались на учебу в Лиссабон, было основано королевское посольство Конго при Ватикане, и в 1521 году папа посвятил в сан первого конголезского епископа. Из Европы были выписаны строители и астрономы. Они прибыли в Африку не как колонизаторы, а как друзья. Никто не считал конголезцев дикарями. Наоборот, к ним относились с величайшим уважением.
Но дальнейшего развития это «сотрудничество», увы, не получило. Португальцы встали на путь колониализма и начали захватывать все новые территории в Индии, Марокко, Бразилии[50]. Естественно, что они утратили всякий интерес к своей «просветительской миссии» в Конго. Постепенно прекратилась любая техническая помощь дружественному Конголезскому королевству. В страну нахлынули европейские торговцы, которые стремились нажиться любыми средствами. Началась погоня за рабами. На смену спокойной, мирной жизни пришли внутренние раздоры, мятежи, убийства. Политическая власть короля слабела; одновременно росла власть колдунов. В селениях воцарились страх, суеверия, тайные секты, магия.
Связь столицы с провинциями была фактически утеряна, и король Педро V, царствовавший с 1859 по 1891 год, превратился из некогда всесильного монарха в опереточного «главу кантона».
47
Нужно говорить о «губительном влиянии» не культур вообще, а буржуазной культуры, точнее, буржуазных элементов любой национальной культуры капиталистических стран. —
48
Власть короля передавалась по материнской линии, причем правителя выбирала из числа наследников высшая знать государства. —
49
Здесь и дальше Ф. Куиличи, мы бы сказали, идеализирует как уровень развития средневекового Конго, так и особенно характер португальско-конголезских отношений. Так, например, не может быть и речи о типографии в Мбанзе в 1452 году — португальцы (Диогу Кан) только в 1484 году появились в устье Конго. —
50
Португальцы с самого начала выступали как колонизаторы, хотя реальное соотношение сил не сразу дало им возможность вмешательства в дела Конго. Не надо забывать, что Конго и Ангола были одним из главных районов португальской работорговли. —