Пологий берег весь сверкает. Солнце высоко в небе проложило световую дорожку между севером и югом, и эта полоса света — граница между Атлантикой и Африкой. Но пора возвращаться в селение, где меня с нетерпением ждут друзья.
Я иду. и волны обдают меня пенными брызгами. Примерно в полукилометре от берега волна набирает силу и высокой прозрачной стеной несется к земле. Она яростно обрушивается на прибрежный песок, злобно обдает его струями пены. Тут же набегает вторая волна, за ней — третья. Волны гоняются друг за другом, громадные вблизи от берега и совсем маленькие вдали. Но на фоне безбрежного горизонта трудно представить себе их поистине исполинские размеры. Я начинаю понимать это, лишь когда в промежутке между вторым и третьим рядом волн замечаю неподвижные черные точки. Это рыбаки-йоруба. Они уплывают в океан на бревне легчайшего бальзового дерева и прорываются на нем через сплошную стену волн — вещь совершенно немыслимая для любого судна.
Рыбу они ловят удочками. Ловко управляя ногами своим плотиком, они целые дни проводят на воде. При этом они должны поминутно остерегаться набегающих волн, которые могут выбросить их на берег, и подводных течений, грозящих утянуть их в океан.
Глядя на них с берега, я наконец четко представил себе, сколь огромны эти зеленые пенные валы. В такой спокойный день, как сегодня, они достигают восьми — десяти метров. Это обычное дыхание гиганта — Атлантического океана. А в штормовые дни волны, должно быть, превращаются в разъяренных чудовищ, на которые смотреть и то страшно. Но рыбаки-йоруба каждый день смело выходят в океан.
Мне почему-то вспомнились рыбаки на бразильском побережье, в Байе, Ресифе и Пернамбуко. Там, на другом берегу Атлантики, рыбаки тоже выходят в океан, «оседлав» бальзовый ствол, и на примитивных плотах целыми днями удят рыбу и ныряют вглубь за омарами, точно так же как рыбаки-йоруба здесь, на африканском берегу. На память приходят другие любопытные сопоставления: бразильские рыбаки так же прорываются на стволах сквозь волны и строят такие же дома. Да, тут не может быть никаких сомнений — рыбаки бразильского побережья Америки не просто имеют сходные обычаи и приемы рыбной ловли. И в первом, и во втором случае — это те же йоруба, только бразильские рыбаки— это потомки африканцев, увезенных отсюда в рабство[19].
Там, на побережье Бразилии, едва они обрели свободу, как сразу же вернулись к прежнему, африканскому образу жизни.
Я всматриваюсь вдаль, но волны, набегая одна на Другую, уже заслонили рыбаков, и они скрылись из виду. А над пенными гребнями летают птицы-сула. Они громко кричат, долго кружат над водой, потом внезапно ныряют. Секунда-другая — и они вновь взмывают ввысь с добычей в клюве и тут же устремляются к берегу.
Но пора возвращаться в селение.
Тем временем группа ребятишек, воспользовавшись оплошностью сторожа, оставившего незапертым ящик, завладели цепями. Они разложили ржавые цепи на песке и стали играть.
19
Среди негритянского населения Бразилии потомки выходцев с гвинейского побережья находятся в меньшинстве, так как португальцы ввозили рабов преимущественно из Конго и Анголы. —