Со времени царствования мифического короля Агосу и последнего великого короля Абомея Гбеханзина, низложенного французами в 1910 году, прошло три века. За эти триста лет друг друга сменяли на троне неизменно «великие» короли Адиауто, Ахо, Агаджа, Гезо, Глеле.
Из барельефов, повествующих о деяниях и подвигах Ахо, мы узнаем, что именно он обнес город крепостной стеной и ввел различие между внутренней частью — Агбо-ме и внешней — Агбо-гуэдо. Само название города Абомея — это слегка видоизмененное Агбо-ме.
Этот же король дал название и всей стране: Дан-хоме означает дословно «в чреве Дана». По местному преданию, король Ахо хотел построить рядом со своим дворцом другой, поменьше для своего первенца сына. Но окрестная земля принадлежала некоему Дану, который упорно отказывался ее продать.
Король терпеливо ждал, надеясь, что Дан в конце концов изменит свое решение и согласится уступить принадлежащий ему участок земли. Но старик твердо стоял на своем и не желал порадовать всемогущего монарха. Добровольно отправиться на тот свет он тоже явно не. торопился. Тогда король убил несговорчивого соседа, пропоров ему брюхо мечом. Старика похоронили в самом центре королевских владений, и король приказал воздвигнуть на том самом месте, где погребен неразумный Дан, дворец сына. Мало-помалу земли за пределами дворца стали называть Дан-хо-ме, и постепенно это название местные жители распространили на всю страну.
Тот же Ахо первый ввел обычай, согласно которому наследный сын короля поселялся в отдельном дворце. С XVII по XIX век вокруг главного королевского дворца было построено множество других. Он стал своеобразным дворцовым ансамблем, запечатлевшим в камне всю историю династии Агосу — ее генеалогию, величие и упадок.
С небольшого холма да Крус показывает нам, как расширялся этот дворцовый ансамбль; периметр крепостных стен равнялся прежде четырем километрам.
— Абомей, — с нескрываемым волнением говорит да Крус, — был большим городом, столицей королевства, занимавшей площадь сто восемьдесят гектаров. Со временем он стал центром огромной империи, простиравшейся на восток и на запад до рек Куфо и Куэме, а на юг — до самого океана… Северной границей империи была страна Маи. Но влияние королей династии Агосу распространялось и за пределы границ империи. Королевское войско Абомея совершало внезапные набеги на соседние племена, которые пытались объединиться, чтобы противостоять могущественному врагу. Эти набеги позволяли королям Абомея захватывать тысячи и тысячи новых пленников и затем продавать их в рабство.
Частые военные походы дагомейцев нагоняли панический страх не только на соседние племена Западной Африки, но и на жителей Верхней Вольты и Нигера.
Первые контакты с европейцами установил король Агаджа. Об этом рассказывают уже не барельефы, а старинные гобелены, на которых вышиты символы королевской власти и эпизоды военных сражений.
На гобелене короля Агаджи изображены большой парусник, европейский флаг, развевающийся на ветру, и громадный крест в небе — символ прибытия белых.
Да Крус рассказал, что в 1724 году Агаджа взял в плен англичанина по имени Бульфинак-Ламп. Этот англичанин со временем стал приближенным короля, его другом и советником. Именно он уговорил короля установить связь с береговыми военными постами португальцев, французов и англичан. Португальцы особенно настойчиво убеждали короля продать им «живой товар», который они собирались вывозить через порт Уида на побережье Атлантического океана. В конце концов король Агаджа соблазнился богатыми подарками и щедрыми посулами. Он решил напасть на самую населенную и самую слабую из соседних стран — нынешнюю Нигерию, бывшую под ослабленным и расстроенным управлением некогда мощной империи Йоруба[20]. Агадже легко было систематически совершать набеги и снабжать португальцев таким количеством рабов, какого они требовали.
На второй день, когда мы вошли в новый зал королевского дворца, то застыли в изумлении.
— Это самый важный раздел экспозиции королевского музея, — пояснил нам да Крус, показывая на целый «лес» зонтов, подвешенных к потолку. — Это зонты от солнца, которые несли над головой во время церемоний. Они представляют огромный интерес для ученых, потому что на каждом зонте вышиты аллегорические фигуры — символы религиозной и политической власти королей.
Закончив осмотр редкостных экспонатов, мы перешли в бывшие апартаменты короля Глеле, где да Крусу одну комнату отвели под кабинет.
— Как и многие другие африканские королевства, — продолжал он свой рассказ, — абомейская монархия тоже носила ярко выраженный религиозный характер. В лице короля дагомейцы почитали культ его усопших предков. «Король, — говорили дагомейцы, — должен властвовать не только над живыми, но и над мертвыми». Слияния с духами умерших можно было добиться лишь путем жертвоприношений животных, а также людей. А для этого надо было добыть пленных, совершив набег на враждебное племя. Лишь позже, когда начались торговые связи с европейцами, короли Абомея поняли, что рабы — выгодный «товар» для обмена.