— Да, да, совершенно добровольно, — подтверждает врач. — Ведь в этих районах Африки люди живут так же, если не хуже, чем два века назад. Раньше рабами становились после жестоких и кровопролитных сражений. Беспощадные враги в кровавых боях, захватив пленных силой, угоняли их в рабство. А теперь многие «хотят» стать рабами, и ради этого готовы даже выдержать чудовищные, жестокие испытания.
— Какие испытания? — удивился я.
— Побывайте в Нигере, в северной части саванны. Попробуйте добиться разрешения посмотреть ша-рот. Увидите сами, что это такое.
Нигер, ша-рот, сахель, фульбе — эти слова показались мне пришедшими из глубины веков и, уж конечно, из какой-то далекой-далекой от Дагомеи страны. Но не забывайте, что теперь вся Африка опутана паутиной воздушных дорог. И вот уже мы на четырехмоторном самолете «Эр-Африк» летим из Котону в Ниамей.
— Интересно, что в школе, — бормочет наш кинооператор Нашимбен, — когда меня просили перечислить пять самых длинных рек в мире, я неизменно забывал назвать благословенную реку, что расстилается сейчас под крылом самолета.
На протяжении многих сотен километров Нигер течет по степям Дамгарина — самым бедным землям Западной Африки. К счастью, нашим гидом в путешествии по этим труднопроходимым местам стал Геремедин, потомственный рыбак, сын, как он сам с гордостью сообщил нам, Мамаду, великого строителя пирог.
Пока мы двигались по унылой степи сахеля на север, Геремедин рассказал, что его отец знал тайну чудесных трав, талисманов, магических заклинаний. В глазах жителей прибрежных селений Нигера он был подлинным волшебником.
— Если крокодил пожирал мужчину, женщину или ребенка, жители всех селений между Обецином и Гажой звали моего отца, Мамаду. Родные несчастного говорили отцу, кого проглотил крокодил и где это случилось. Через несколько часов отцу удавалось вытащить па берег убитого им крокодила. Была ли эта гри-гри — магия, или же отец отлично знал повадки хищников, судить не берусь, а только каждый раз отец убивал крокодила, который проглотил человека.
— Но откуда вы знали, что убитый крокодил тот самый, что съел несчастную жертву?
— Так ведь в брюхе крокодила всегда находили металлические предметы!
— Металлические?
— Ну да, кольца, цепочки, амулеты, браслеты. Когда семье погибшего возвращали все эти драгоценности, которые обычно дарят в день обрезания и в годовщину свадьбы, моему отцу перепадала монета-другая. Ведь это благодаря ему родные, хоть близкого им уже никто не в силах был вернуть, получали драгоценности погибшего и могли их продать.
— А какие еще гри-гри знал твой отец? — с интересом спросила Лаура.
— Его пирога никогда не тонула. Отец украсил ее челюстью священного крокодила, и ни один человек, ни одно животное не решались на нее напасть. Было у него и копье гри-гри. Стоило ему прикоснуться этим копьем к любому животному, и оно! сразу же засыпало.
— Но тебя он, видно, не обучил тайнам магии? — спросила Лаура у Геремедина. — Иначе зачем тебе было покидать реку и путешествовать с нами по саванне?
В ответ Геремедин только покачивал головой.
Но мы настаивали, и в конце концов он признался, что отца, несмотря на все его гри-гри и магические заклинания, однажды проглотил крокодил и спокойно скрылся в воде. Смерть отца до того напугала беднягу сына, что он поклялся больше не приближаться к проклятым водам Нигера.
Чтобы сдержать свою клятву, он перестал рыбачить и даже ни разу не искупался в водах коварной реки.
Рассказы Геремедина о магических талантах его отца были в значительной мере плодом фантазии, но, к счастью, его знакомство с разными племенами фульбе было вполне реальным и крепким. Только благодаря помощи нашего проводника нам удалось побывать на ша-роте, этом суровом испытании мужества, которое власти давно запретили!
Великолепные фульбе
Еще до первого знакомства с ними мы уже знали многое о фульбе. Особенно много мы наслушались об отваге фульбе. Про их подвиги в Западной и Центральной Африке говорят такое, что уже не поймешь, где кончается правда и начинается вымысел. Нам рассказывали, к примеру, что фульбе племени бороро[23], вооруженные одной лишь палицей, не раз обращали в бегство самого царя животных — льва. Геремедин утверждал даже, что фульбе, защищая свои стада от любых хищников, никогда не прибегают к другому оружию. Не мудрено, что каждый фульбе убежден, что он человек необыкновенный, не чета другим. Такие представления о «своей исключительности» могли, конечно, породить у фульбе величайшую гордыню и высокомерие. Однако для фульбе это всего лишь повод для невинной мальчишеской похвальбы.
23
Бороро не племя, а несколько родовых групп, ведущих чисто кочевой образ жизни и заметно отставших от остальных фульбе в хозяйственном и культурном развитии. —