В одной из их песен поется:
Смысл этой песни становится более понятным, когда узнаешь, что фульбе славятся не только своей храбростью, но и красотой. Они сами считают себя самыми красивыми из африканцев. И никто не пытается это оспаривать.
Гордясь столь бесценным даром природы, юноши фульбе из разных племен в сезон «зеленых трав» проходят через все селение, чтобы женщины, сделав свой выбор, провозгласили одного из них первым деревенским красавцем. Мне это напомнило парад наших «мисс» перед жюри всевозможных конкурсов красоты.
В районах, где живут пастухи-фульбе, саванна десять месяцев бывает темно-желтой, и лишь в августе — сентябре, в короткий период дождей, она покрыта высокими травами крам-крам. Это и есть сезон «зеленых трав», когда фульбе собираются в заранее намеченных местах и на шумных празднествах выбирают вождей племен, заключают браки, присматривают себе будущих жен и мужей, устраивают всеобщий «конкурс красоты».
Когда выбирают самого красивого юношу племени, молодые фульбе в своих тяжелых одеяниях из шкур часами стоят неподвижно под палящим солнцем. Каждый из конкурентов стремится поразить молодых и старых женщин сложнейшей мимикой: ведь кроме физической красоты при определении победителей большую роль играет его умение придать лицу самое неожиданное выражение.
Этот необычный «конкурс красоты» порожден не только ребяческим тщеславием и желанием прославиться, но и тем, что каждому пастуху-фульбе просто необходимо подыскать себе жену, готовую разделить с ним все тяготы кочевой жизни.
В известной мере эта же причина заставляет юношей принять участие в жестоком поединке ша-рота, или, как его здесь называют, испытании кнутом.
Наблюдая за этой безжалостной «игрой», женщины могут воочию убедиться в мужестве того, кто в долгие месяцы скитаний по необъятной саванне будет ей единственным защитником, и выбрать самого стойкого и храброго из всех.
По мнению целого ряда этнологов, глубоко изучивших быт фульбе, в ша-роте нашел свое отражение один из наиболее мрачных периодов в истории этих народов, когда именно фульбе особенно высоко ценились па невольничьих рынках. Ша-рот явился как бы реакцией, своеобразным вызовом жестокости рабовладельцев. По иронии судьбы ша-рот стал теперь своего рода добровольной ярмаркой рабов, и это противоестественное стремление «наняться в рабы» придает древней игре поистине трагический характер[24].
Лишь очень немногим белым, да еще вооруженным фотоаппаратом и съемочной камерой посчастливилось увидеть ша-рот. Каждое племя тщательно скрывает место проведения ша-рота, да к тому же в наши дни эта древняя церемония стала тайной, так как власти запретили опасную, грозящую ее участникам тяжелыми увечьями и даже смертью игру.
Поэтому-то непосвященным столь трудно попасть на ша-рот.
Наш вынужденный привал длился уже несколько шей, а пока наш проводник Геремедин в глубочайшей тайне вел переговоры с фульбе. Он пообещал узнать, те и когда мы сможем побывать на ша-роте. И вот он взволнованно и сбивчиво объяснил нам, что узнал важную новость. Его друзья фульбе буквально за несколько часов до начала церемонии открыли, где она состоится. Глубокой ночью мы свернули палатки, и наш джип помчался по саванне, освещая фарами дюны, кустарник и невысокие скалы.
Место ша-рота обозначено ценным трофеем — ветвистыми рогами, подвешенными на чахлых кустах одинокой акации.
На рассвете фульбе из разных племен собрались здесь и начали готовиться к трудному поединку. Вместе с молодыми пастухами — участниками ша-рота сюда приехали старики и женщины.
Место для поединка выбрано весьма своеобразно — его полукругом охватили черные лавовые скалы. Гладкие, словно гигантские чаши, они образуют естественный амфитеатр.
На скалах, тесно прижавшись друг к другу, стоят юноши пастухи, готовые к поединку. Над головой они держат черные зонты, не столько для того, чтобы защититься от солнца, а скорее желая похвалиться перед соплеменниками этим практически бесполезным, а значит, и драгоценным предметом.
24
Шарот, видимо, связан прежде всего с обычаем инициации, когда юноша, чтобы доказать свою зрелость, должен был пройти тяжелые испытания. Связь с работорговлей уже вторичная: здесь мы имеем дело с наложением явлений классового общества на обычаи общества родового. —