Затем верующие отправляются помолиться на гору Арафа, где Магомет услышал божье слово, и бросают камни в источник Мина, где, согласно легенде, Аврааму явился дьявол, уговаривая его не подчиняться велению господа. Метание камней символизирует твердую решимость каждого верующего противостоять духу зла.
Для неверных доступ в Мекку закрыт. Поэтому мы поручили кинооператору-арабу заснять сцены прибытия паломников в Мекку, море палаток вокруг города и тысячные толпы верующих в мечетях на площади Кааба. Сами же мы тем временем снимали в различных африканских городах отъезд многочисленных паломников.
О связи между проблемой рабства и паломничества в Мекку говорят цифры, приведенные в докладе лондонского «Общества по борьбе с рабством». Вот они.
В 1955 году из двадцати трех тысяч пилигримов из Западной Африки не вернулось назад одиннадцать тысяч. Всего между 1950–1960 годами в Саудовской Аравии осталось примерно триста тысяч мужчин и женщин. И хотя не все они стали рабами, но огромное большинство ждала именно такая участь.
Официальный закон об отмене рабства был издан в Саудовской Аравии лишь в 1962 году эмиром Абдель Азизом, братом короля Сауда. Но общеизвестно, что африканцы, весьма туманно именуемые теперь слугами, выполняют в Аравии все самые тяжелые работы.
Красивых и молодых женщин покупают для пополнения гаремов, а крепких, сильных мужчин часто берут в личную охрану. Эмиры и шейхи доверяют им куда больше, чем своим соплеменникам.
Паломничество в Мекку очень часто превращается в путешествие «без возврата» — рынки невольников в Аравии поглощают все новый «живой товар». Некоторые африканцы убеждены, что быть «рабом» в Саудовской Аравии куда лучше, чем умирать с голоду у себя на родине. Поэтому они улетают в Мекку с твердым намерением «наняться в рабство» к богатым арабским купцам или феодалам.
Но большинство паломников, и особенно женщины, не по своей воле навсегда расстаются с родиной. Их-то и называют женщины — чековые книжки.
Мы засняли последние минуты перед отлетом в Мекку и получили трагическое наглядное подтверждение цифрам «Общества по борьбе с рабством».
В Кано, Форт-Лами, Ниамее, Уагадугу мы видели, как сотни людей улетали в Мекку, взяв билет только «туда». И это служит серьезнейшим и совершенно неопровержимым доказательством. Тот, кто не берет билет «туда и обратно», почти наверняка заранее решил остаться в Аравии. Если же на билете девочки, мальчика или женщины написано «только туда», то можно сказать с полной уверенностью, что они будут проданы в Аравии на рынке невольников. Почти всегда этих несчастных продают сами родители или мужья.
Семья африканцев, которая отправляется на самолете в священный город Мекку, должна решить немало «финансовых» проблем, хотя сейчас все чаще практикуются полеты по сниженному тарифу. Чтобы купить билеты даже в рассрочку, главе семьи приходится экономить много лет подряд. И все же отложенных денег хватает только на билет в одном направлении. Но глава семьи не особенно волнуется; он отлично знает, что расходы на время паломничества и на обратный билет в Аравию раздобыть несложно — достаточно продать дочку, сына или жену. На вырученные деньги можно не только купить билет, но и отложить кое-что про черный день.
По возвращении глава семьи официально извещает местные власти об исчезновении или смерти сына или дочки во время паломничества. При этом глава семьи убежден, что его детям или жене будет в Аравии вполне хорошо: ведь там рабов сытно кормят, иначе от них мало проку.
— Чаще всего продают в рабство женщин. Вот еще одна женщина — чековая книжка, — шептала мне Лаура. Мы снимали несчастную, когда она в своей футе, замирая от ужаса, поднималась по лестнице и мгновенно исчезала в пассажирском салоне. И чем больше женщин исчезало в чреве воздушного лайнера, тем сильнее охватывало нас чувство бессильной ярости. Мы никак не могли примириться с неизбежностью этой бесчеловечной, жестокой торговли «живым товаром». Между тем все вокруг, включая и местные власти, спокойно взирали на это.
«Из двадцати трех тысяч не вернулось одиннадцать тысяч», — каждый вечер повторял я, когда разговор снова заходил о работорговле. Одиннадцать тысяч из двадцати трех! Почти половина, если верить официальным цифрам, а, как известно, в Африке они бывают далеки от истины.
«Совершенное» преступление
— Хотите я вам расскажу о нахуда[29] Красного моря, — предложил я друзьям однажды вечером, когда мы, смертельно устав после целого дня съемок под палящим солнцем в аэропорте Кано, лежали на кушетках в Центральном отеле.