– Я – Пейдж. Ты?
– Мария.
– Ты голодна?
– Немножко, – сказала я, вспомнив, что с ночи ничего не ела.
– Вот тебе мой бутерброд. Ешь, не стесняйся. Мне все равно пора худеть, а то мой Джонни опять уйдет к этой пигалице, – засмеялась она, поглаживая складки на животе.
– Пейдж, извините, а можно вопрос? – сказала я, прожевав подаренный бутерброд и немного придя в себя. – Когда мы были там, в камерах, кто-то так божественно пел. Этот голос спас мне рассудок и жизнь. Это, случайно, были не вы?
Пейдж широко улыбнулась и густо покраснела. – Ну, мож, и я. Можешь не благодарить. Все ок, дорогая. Поспи лучше, как знать, что тебе еще предстоит сегодня.
– Спасибо, Пейдж, – сказала я, свернулась калачиком на бетонном полу, закрыла глаза и погрузилась в сон.
Мы же русские
Июль 2017 года, год до ареста
Глубокий бархатный, чувственный и нежный тенор известного русского певца Олега Погудина едва затих, как зрительный зал взорвался овациями. Мужчина в классическом черном смокинге с аккуратным строгим галстуком-бабочкой опустил голову, отчего прядь русой, будто шелковой, челки небрежно упала на полуприкрытые глаза. Еще секунда, и он поднял голову и счастливо расцвел в белоснежной улыбке, принимая заслуженные восторги зрителей.
Маленькая комната Российского культурного центра города Вашингтона утопала в громких аплодисментах. Зажегся свет, и деревянные стены комнаты будто вспыхнули огнем от блеска сотен высеченных золотом с пола до потолка имен российских и американских дипломатов, которые день за днем за десятки лет по крупицам выстраивали мир двух сверхдержав.
Многие благодарные слушатели дарили исполнителю цветы, делали фотографии, просили автографы – известный во всем мире исполнитель романсов дал специальный концерт для тоскующих по родине соотечественников в небольшом двухэтажном особняке центра, островке русской культуры, расположенном в самом сердце американской столицы. Певец вежливо откланялся и исчез в глубине темных комнат. Гости стали медленно и нехотя расходиться.
Еще несколько минут, пока зал почти полностью не опустел, я сидела с краю на последнем ряду с глазами, полными слез от красоты музыки и с сердцем, разрывавшимся от тоски по просторам моей великой Родины. Тяжело вздохнув, я, наконец, встала и медленно пошла к выходу, все еще погруженная в магию звуков любимых, до боли знакомых с детства, мелодий военных лет.
В холле у огромной деревянной резной двери, ведущей на улицу, стоял неизменно улыбающийся Олег Сергеевич Жиганов, директор Центра. Это был высокий молодой мужчина с густыми черными аккуратно уложенными волосами в красивом, элегантном, точно по размеру, костюме-тройке с красным галстуком – человек, будто только сошедший с обложки глянцевого журнала «Дипломатическая служба». Он принимал многочисленные благодарности от женщин в красивых черных платьях с нитями белоснежного жемчуга на шеях, жал руки сдержанным мужчинам, лишь слегка кивком головы выказывая собственное расположение и будто приглашая продолжить веселье в следующий раз, когда в Центр приедет новая знаменитость.
Гостям помогал одеваться юркий швейцар. Я покорно стояла в очереди, желая добавить свое «Спасибо» в общий поток благодарностей гостей-соотечественников. Подошел мой черед. Швейцар прыгнул, показав профессиональную хватку, чтобы помочь мне надеть легкое, почти невесомое длинное нежно-кремовое пальто поверх элегантного темно-синего платья с глубоким V-образным вырезом на спине и тоненькими тесемочками, завязанными в аккуратный маленький бантик.
– Я сам, – вдруг сказал Олег Сергеевич. И протянул длинные красивые мужские руки, на которые, казалось, чуть расстроенный невозможностью выполнения своих прямых служебных обязанностей швейцар бережно положил мое пальто.
Я, пользуясь случаем, рассыпалась в благодарностях за чудесное путешествие в мир русского романса.
4
«Случайный вальс» – популярная песня композитора Марка Фрадкина на стихи Евгения Долматовского, написанная в 1943 году.