От созерцания остатков Ктесифона возникают не очень веселые мысли. Сасанидские руины, как и прочие археологические памятники Ирака, доказывают, что человек умеет не только создавать замечательные произведения архитектуры и росписи, но и разрушать их. Если вспомнить разом, сколько неповторимо прекрасных творений человеческого гения безвозвратно погибло за долгую историю Двуречья и насколько, в сущности, проще уничтожать, чем создавать, то унылое настроение, возникающее после осмотра очередных руин, покажется вполне оправданным. Насколько полнее могли бы быть наши знания, если бы безвозвратно погибшие памятники разных цивилизаций, сотворенных руками жителей Двуречья, дошли до наших дней! Археологические памятники Ирака помимо их научной ценности имеют еще значение исторических свидетельств против войн и разрушений. Конечно, многое в Месопотамии было уничтожено не рукой человека, а песчаными заносами и землетрясениями. Но решающую роль все же играла деятельность людей. И от того, в какую сторону эта деятельность была направлена — созидательную или разрушительную, — зависело, как и сейчас, очень многое, если не все.
Самую дальнюю дорогу из Багдада, около 120 километров, среди плантаций финиковых пальм и цитрусовых, полей пшеницы и овса, пыльных деревень с маленькими школами мы проехали до Самарры, которая свыше полувека (836–892 гг.) была столицей Аббасидов. Резиденцию халифов сюда перенес Мутасим, храбрый и красивый, но ленивый и невежественный сын Харуна арРашида, опасавшийся волнений, непрерывно возникавших среди багдадцев. В те времена Самарра была огромным, растянувшимся на много километров вдоль Тигра городом с великолепными дворцами халифов и домами их приближенных. О красоте. «аббасидского Версаля» свидетельствовало само название «Самарра» — сокращение от «Сурр май раа» (т. е. «радуйся, кто увидит»). Сегодня же Самарра — небольшой город посреди громадной территории руин прежней Самарры, окруженный полями ячменя, зарослями колючек и песками, на желто-сером фоне которых кое-где чернеют палатки бедуинов. «Здесь обычно появляются кочевники из племени шаммар, — рассказывает нам гид. — Но их немного, так как подавляющее большинство иракцев принадлежит к племенам, давно осевшим на землю». Пусть это и так, но нам показалась символичной эта встреча с потомками аравийских завоевателей Месопотамии на пути к памятнику былой славы и величия Арабского халифата.
Все, что имеет отношение к современной жизни Самарры, не так уж примечательно: плотина Ас-Сарсар (т. е. «болтун») на Тигре, сооруженная с помощью чехословацких специалистов, небольшой рынок с преобладанием всевозможных сувениров (нередко египетского и чехословацкого производства), мечети, новостройки. На довольно значительном расстоянии от сегодняшней Самарры — расположенные на берегу Тигра руины Бейт аль-Халифа, дворца повелителей халифата. Уцелевшая от былого великолепия резиденции Аббасидов большая арка кирпичной кладки издали напоминает уменьшенный вариант самаркандской Биби Ханым. В городе имеется и обычный для всех исторических мест Ирака рест-хауз, полный заезжих иноземцев, а также казино, выстроенное в традиционном стиле мусульманской архитектуры.
Над всем этим возвышается оригинальный минарет аль-Мальвийя (т. е. «витая, закрученная») высотой 55 метров — усеченный конус, вокруг которого крутой спиралью вьется неширокий, метра полтора-два, пандус, ведущий к полуразрушенной верхушке. Никаких перил или бортиков по краям спирали нет, поэтому по мере подъема начинает слегка кружиться голова. Тем не менее редко кто может отказать себе в удовольствии забраться на самый верх аль-Мальвийи. Оттуда видна вся новая Самарра, а также голые песчаные холмы, занимающие большую часть прежней территории города, гигантский квадрат высоких кирпичных стен, уцелевших от огромной мечети IX в. (аль-Мальвийя была частью ансамбля этой когда-то одной из самых величественных в мире мечетей), выветрившиеся коричневатые остатки разрушенных или недавно раскопанных домов. Кое-где бедуины, натянув палаточный верх на сохранившиеся стены домов былой Самарры, устроили себе временное жилище. Когда-нибудь они, несомненно, построят на руинах халифского могущества новую жизнь, о которой можно будет сказать, повторив старинное название города: «Радуйся, кто увидит!»
Из Самарры мы возвращались вдоль железной дороги Мосул- Багдад, среди плоской песчаной равнины с редкими здесь, в стороне от Тигра, деревнями. Иногда нам попадались стада овец или одинокий велосипедист. Но дымившиеся на горизонте трубы бесчисленных кирпичных заводов, электростанция и строительные краны при въезде в Багдад еще раз напомнили нам, что сегодняшний Ирак, хоть и связан неразрывными узами со своим прошлым, все же ускоренными темпами прошел за последние годы большой путь и живет сегодняшним, а не вчерашним днем.
СВЯТЫНИ ШИИТОВ
Ирак — единственная, пожалуй, арабская страна, где шиитский толк ислама преобладает над суннитским[5]. Немалую роль в этом, очевидно, играло господство шиизма в соседнем Иране. Любопытно, что господствующий класс в Ираке всегда состоял преимущественно из суннитов. К суннитам принадлежат также исповедующие ислам национальные меньшинства страны: курды, туркмены, турки. Все это создает очень сложный комплекс отношений между обоими направлениями ислама в Ираке, особенно если учесть ожесточенную борьбу между суннитами и шиитами, начало которой положил религиозный раскол среди мусульман в VII в. Тогда сторонники ортодоксального направления, признававшие наряду с т Кораном сунну (предания о поступках или изречениях пророка Мухаммеда по тому или иному поводу), получили название суннитов, а приверженцы отколовшейся группировки (по-арабски «шиа») стали называться шиитами.
Между теми и другими немало различий в области религиозной догматики, организации культа и даже особенностях бытового уклада. Подробно останавливаться на этом не представляется возможным. Скажем лишь только, что, например, в отличие от суннитов шииты не признают сунну, вместо которой почитают свои священные предания (по-арабски «ахбар»). Они никогда не признавали религиозного авторитета халифа, считая и Омейядов и Аббасидов узурпаторами, захватившими власть силой. Законными наследниками власти пророка Мухаммеда шииты считают Али, двоюродного брата и зятя Мухаммеда, а также всех потомков Али и его жены Фатимы, дочери пророка. Особенно почитается ими сын Али — Хусейн, который погиб в 680 г. при попытке поднять восстание против омейядского халифа Язида. С тех пор город Кербела, где произошло решающее сражение отряда Хусейна с халифскими войсками, стал священным для шиитов, а десятый день месяца мухаррама (когда, по преданию, был убит Хусейн) — самым траурным и скорбным днем.
Кербела находится всего в 42 километрах от Хиллы. И конечно, мы не могли не совершить поездку в священный город шиитов, тем более в первые дни мухаррама…
Автобус быстро проскочил кусок солончаковой сгепи с редкими деревьями на горизонте и черными шатрами бедуинов, въехав в сплошные заросли тростника и пальм, скрывавшие дома. Селение стояло на широком мутновато-илистом рукаве Евфрата, называемом Хиндия. Здесь мы впервые увидели крестьянок в абайях, самым непринужденным образом восседавших верхом на ослах, да еще с привязанными за спиной детьми. Берега Хиндии были сплошь покрыты рощами финиковых пальм, орошаемыми многочисленными арыками, сплетенными в сложную сеть. Переехав на другой берег Хиндии по длинному мосту, мы опять увидали палатки кочевников, чернеющие среди овечьих отар. Недалеко от Кербелы нам удалось полюбоваться огромными черными буйволами, прятавшимися от тридцатиградусной жары в разбросанных там и сям небольших прудах и канальчиках. Некоторые из них, небрежно отряхиваясь, лениво переходили шоссе, тучно чернея в лучах солнца, отраженных золочеными куполами мечетей еще далекой Кербелы.
Священный город шиитов сначала показался двумя длинными трубами кирпичного завода, затем надвинулся соломенными крышами и дувалами предместий и, наконец, буквально затопил финиками, гранатами и апельсинами своих бесчисленных садов. На центральные улицы мы въехали вовремя: в городе только-только начиналось театрализованное представление, которое должно было изображать въезд Хусейна в Кербелу незадолго до его гибели. Возбужденные люди в черной одежде гневно застучали в окна нашего автобуса, требуя, чтобы мы остановились и не мешали торжественной костюмированной процессии. Мы послушались и в дальнейшем ничуть об этом не жалели, так как получили большое удовольствие от красочного и редкого зрелища.
5
То же самое можно сказать о Йемене, но там господствует особая форма шиизма — зейдизм, занимающая промежуточное положение между шиизмом и суннизмом.