В тот же день, 8 ноября, «Известия Московского Военно-Революционного Комитета» сообщили, что в день похорон «должны быть закрыты все фабрики, заводы, а также торговые предприятия, помимо пищевых». Позднее было объявлено о закрытии всех театров, кинематографов и увеселительных заведений. 9 ноября газеты опубликовали подробные маршруты траурных процессий 11 городских районов и часы их прибытия на Красную площадь[5]. Свой путь большинство колонн начинало от районных Советов.
Учитывая возможность белогвардейских провокаций, Московский военно-революционный комитет постановил вооружить винтовками всех солдат — участников похорон. В специальном воззвании к жителям Москвы ВРК предупреждал, что «контрреволюционерами ведется усиленная агитация за устройство погромов в день похорон жертв революции», и заявлял о решимости прибегнуть «к самым крайним мерам против зачинщиков погромов и их попустителей».
Медленно, один за другим опускали гробы в Братские могилы… 100… 150… 200… «Начали прибывать рабочие фабрик и заводов отдаленнейших районов… — писал Джон Рид, — через ворота лился бесконечный поток знамен всех оттенков красного цвета с золотыми и серебряными надписями, с черным крепом на верхушках древков. Было и несколько анархистских знамен, черных с белыми надписями. Оркестр играл революционный похоронный марш, и вся огромная толпа, стоявшая с непокрытыми головами, вторила ему…
Между рабочими шли отряды солдат также с гробами, сопровождаемыми воинским эскортом — кавалерийскими эскадронами и артиллерийскими батареями, пушки которых увиты красной и черной материей… А за гробами шли… женщины — молодые, убитые горем, или морщинистые старухи, кричавшие нечеловеческим криком».
Казалось, вспоминал участник похорон А. Я. Аросев, стены Кремля, в котором испокон веков хоронили царей, поднялись, стали выше, они как бы гордились, что им доверили беречь прах революционных бойцов.
В эти скорбные часы народного прощания с павшими борцами сотни тысяч людей мысленно были с ними, на Красной площади. Собрание раненых и служащих московского госпиталя № 1765 приняло резолюцию: «Товарищам-героям в день их похорон мы шлем наш пламенный привет: вечная память вам, герои…» Телеграфисты Лосиноостровских мастерских передали по аппарату: «Дорогие товарищи! Посылаем вам последний привет — последний прощальный взор. Земля покроет вас… Но то великое дело, за которое вы пали жертвой, на страницах истории воздвигнет вам памятник несокрушимый и бессмертный». 600 крестьян села Богородского Московской губернии, почтив память героев вставанием и пением «Вы жертвою пали в борьбе роковой», поклялись «охранять заветы погибших товарищей, отстаивая завоевания революции своей кровью».
Весь день, до сумерек, лился к Кремлевской стене поток красных знамен, на которых были написаны слова надежды и братства. Как писал Джон Рид, «знамена развевались на фоне пятидесятитысячной толпы, а смотрели на них все трудящиеся мира и их потомки отныне и навеки…».
Красная площадь видела, как казнили «бунтовщиков», восставших против гнета господствующих классов. Но впервые на ней торжественно хоронили восставших против строя буржуазии и помещиков и победивших.
В Братские могилы было опущено 238 гробов.
В 17 часов прошли последние колонны. 200 рабочих взялись за лопаты. Застучали смерзшиеся комья земли по крышкам уложенных в два ряда гробов. К ночи засыпать Братские могилы не удалось, и добровольцы работали до утра.
14 ноября замоскворецкие рабочие на скрещенных ружьях принесли к Кремлевской стене свою любимицу — 20-летнюю Люсик Лисинову. Ее не похоронили 10-го: ждали родителей из Тифлиса.
Как клятва гремел «Интернационал».
— Кого это хоронят? — спрашивали прохожие. — Солдата?
— Нет, не солдата.
— Рабочего?
— Нет, курсистку.
— А как же это она за такое дело погибла?
— За какое?
— Да за мужицкое, рабочее?
— Есть и такие среди студенчества, — ответил рабочий.
Гроб с телом молодой революционерки опустили в разрытую Братскую могилу на другой гроб, на крышке которого лежала измятая рабочая кепка…
17 ноября у Кремлевской стены вновь грянул прощальный ружейный залп: лефортовские красногвардейцы хоронили рабочего Яна Вальдовского, умершего в госпитале от ран.
5
Первой, в 10 часов утра, на Красную площадь должна была вступить колонна близлежащего Городского района, затем с интервалами в полчаса следовали колонны Сущевско-Марьинского, Рогожско-Симоновского, Басманного, Сокольнического, Лефортовского, Замоскворецкого, Пресненского, Хамовнического и Дорогомиловского районов. Последней, в 14 часов 30 минут, должна была пройти колонна Бутырского района.