Прошло 60 лет. Восстановить имена борцов Октября, покоящихся на Красной площади, стало труднее, чем в 1918-м или в 20-х годах. Однако в 70-х годах автор попробовал это сделать с помощью архивов, прессы, литературы и воспоминаний участников революции[15].
21 ноября 1917 г. на Красную площадь прибыл в полном вооружении, со знаменами и оркестром самокатный батальон, чья революционная доблесть увековечена в названии Самокатной улицы Москвы.
Герои октябрьской победы, писали газеты, пришли отдать «честь павшим за освобождение рабочего класса, за мир и братство народов товарищам». В разрозненных и неполных архивных документах найдены имена трех погибших самокатчиков — Федора Дроздова, Дмитрия Есаулова и Георгия Томского. В 1981 г. их фамилии были выгравированы на Братской могиле у Кремлевской стены.
В октябре 1917 г., как и в февральские дни, солдаты дружно перешли на сторону восставшего пролетариата. Этот факт, имевший решающее значение, отмечал Ленин: «Рабочие и крестьяне в солдатских мундирах братски подали руку рабочим и крестьянам без мундиров»[16].
Не случайно первой торжественной церемонией в некрополе был митинг революционных солдат. Они понесли в октябрьских боях в Москве наибольшие потери.
10 ноября 1917 г. — в день похорон жертв революции на Красной площади — солдат арсенала И. Носков писал в большевистской газете «Социал-демократ»: «В числе этих жертв будут похоронены и мои товарищи-арсенальцы…» Известно, что солдаты арсенала, прикомандированной к нему 683-й Харьковской дружины и 56-го полка, защищавшие Кремль, были зверски расстреляны юнкерами после его захвата. На Братской могиле у Кремлевской стены выбиты 23 фамилии этих революционеров. Однако, как вспоминал ветеран арсенала И. Иванов, для похорон товарищей сделали около 50 гробов[17]. Действительно, в архивных списках анатомического театра (морга) Московского университета, куда отвезли расстрелянных защитников Кремля, числятся еще 12 военнослужащих этих частей. Вот они: солдаты 56-го полка Герасимов, Афанасий Гриб, Иван Гуляев, Ихрянов, Алексей Лупинкин, Павел Манин, Виктор Пузырев, Ефим Сакуренко, старший унтер-офицер Иван Жестков, подпрапорщик Пшенихин и два неизвестных солдата (из 56-го полка и 683-й Харьковской дружины). В газетных списках убитых, доставленных в этот морг, назван еще тринадцатый — солдат арсенала Иван Алкслер. Возможно, что все эти товарищи или большинство из них покоятся на Красной площади вместе с 23 однополчанами[18].
Двинец С. Цуцин, раненный в знаменитом ночном бою на Красной площади, вспоминал: «В Братской могиле под Кремлем похоронено несколько десятков двинцев…» Они доблестно сражались при штурме Страстного монастыря, градоначальства, дома Шестова, «Метрополя»… У Кремлевской стены выбиты имена лишь 12 двинцев, названных в сборнике «В боях за власть Советов» (М., 1937), и еще одного, тринадцатого, о погребении которого сообщил участник Октябрьской революции И. М. Попов. Кто же остальные? В неполных и разрозненных архивных документах встречаются фамилии еще двух погибших бойцов этой прославленной революционной команды: Абрам Барбер и Иван (Николай) Шульгин. Место их погребения, к сожалению, не указано.
Московский гарнизон насчитывал значительно больше частей: восемь пехотных полков, две артиллерийские бригады, телеграфно-прожекторный полк, две автороты и другие, отважно сражавшиеся во многих «горячих местах». Как вспоминали участники революции, в красных отрядах дралось также много солдат из госпиталей и команд выздоравливающих. Поэтому закономерно полагать, что большинство героев октябрьских боев 1917 г., покоящихся в Братских могилах у Кремлевской стены, — это солдаты. Примечательно, что газета «Утро России» назвала репортаж о траурном шествии 10 ноября 1917 г. «Похороны убитых солдат».
А каковы потери городских районов Москвы? История сохранила имена погибших борцов революции только одного района из 11. После победы комендант Благуше-Лефортовского района солдат Демидов издал приказ № 6:
«Объявляю список павших в Лефортовском участке героями в борьбе за народное дело. Пусть их имена будут памятны для нас. Вечная память погибшим, вечная память тем, кто свою жизнь отдал на благо народа». В приказе значилось 12 борцов: фельдшерский ученик Иван Шабанов, двинец Тимофей Неделкин, солдат корпуса 1-й Московской гимназии военного ведомства Михаил Кондратьевич Чердцов[19], член РСДРП Герасим Черный, солдат 698-го Шаргородского полка[20] Иван Бакунис, рабочий, член РСДРП и профсоюза текстильщиков Петр Петрович Щербаков, солдат 56-го полка Сергей Ширяев, помощник машиниста Московско-Нижегородской железной дороги Сергей Филимонов, знакомые нам солдаты самокатного батальона Федор Дроздов и Дмитрий Есаулов, а также скончавшиеся от ран канонир Московской мастерской тяжелой и осадной артиллерии Иван Щербинов и солдат 117-го Ярославского полка Иосиф Мишкевич. Имена пяти — двинца Т. Неделкина, солдат Ф. Дроздова, Д. Есаулова, С. Ширяева, рабочего П. Щербакова — имеются на Братской могиле у Кремлевской стены. Где же похоронены остальные семь? Как вспоминает племянница П. Щербакова Валентина Михайловна, в Введенском народном доме, откуда траурная процессия лефортовцев двинулась на Красную площадь, стояло 12 гробов. Это весьма знаменательное совпадение, и можно предполагать, что и другие герои, упомянутые в приказе, погребены у Кремлевской стены.
15
Московские газеты дали разное число похороненных на Красной площади: «Русские ведомости» — 229, «Русское слово» — около 300, «Утро России» — не более 300; «Вечерние новости»: «Число похороненных осталось… пока невыясненным, ибо распорядители похорон заявили, что гробы еще не подсчитаны». Сообщаемая Джоном Ридом цифра 500 не соответствует действительности; журналист услышал ее от безымянного студента до похорон, когда даже руководители Моссовета и районных Советов не знали, сколько человек будет похоронено, так как многие павшие были уже погребены родственниками или однополчанами на городских кладбищах. Историк Г. Ф. Дементьев, учитывая размер обеих Братских могил, подсчитал, что 500 гробов не уместилось бы там.
Автор исходит из цифры 238, опубликованной после похорон «Известиями Московского Совета рабочих депутатов», и добавляет двух борцов, погребенных через несколько дней.
18
Написание пяти фамилий в списке анатомического театра университета (ГАМО, ф. 682, оп. 1, д. 124, л. 4) расходится с газетными списками убитых, где значатся: Икрянов, Махин, Сокуренко (и Соскуренко), Шестаков, Пшеницын.
19
Так в списке убитых, хранящемся в ГАМО (ф. 682, оп. 1, д. 124, л. 22); в списке погибших, находящемся в ЦГАОР СССР, — Чардцов (ф. 1, оп 1, д. 23); в приказе № 6 в газете «Социал-демократ» от 9.XI 1917 г. — Чердунов (видимо, опечатка).
20
В другом архивном документе — 698-й Нижегородской дружины (ГАМО, ф. 682, оп. 1, д. 124, л. 2).