Сколько погибших борцов принес к стенам Кремля каждый из остальных пяти районов, неизвестно. Имеются лишь приблизительные цифры общих потерь некоторых районов. В Сущевско-Марьинском районе, вспоминал, например, член Военно-революционного комитета И. Г. Батышев, «оказалось 29 убитых товарищей». Но «фактически, — писал он, — район потерял больше товарищей, так как вел борьбу главным образом на территории Городского района и на Пресне, и раненые и убитые направлялись в больницы… на территории Городского и других районов». Действительно, Сущевско-Марьинский район потерял больше 29 человек. Бывший солдат 2-й запасной автороты Г. Яцковский вспоминал, что только доблестный отряд Курашева, сформированный из солдат этой роты и 2-й школы военных шоферов, дислоцировавшихся на Новослободской улице в доме Курникова, потерял убитыми 30 товарищей.
Сведения из других районов еще лаконичнее: «Погибли товарищи — солдаты из 85-го полка, погибло несколько рабочих с завода Подобедова и просто одиночки, присоединившиеся к нам во время борьбы», — писали, например, ветераны Рогожско-Симоновского района. И все. Фамилии павших в боях командиров и бойцов часто и с большой теплотой упоминаются в мемуарах, особенно изданных в первые годы Советской власти. Но, к сожалению, ни один автор не сообщает, где похоронен упомянутый им отважный революционер. И это понятно: главное — дела живого человека.
На улицах Москвы вместе с русскими красногвардейцами и солдатами сражались освобожденные революцией военнопленные — венгры, немцы, австрийцы, словаки. Венгерские историки Енё Дьёркеи и Антал Йожа пишут: «В боях погибло много военнопленных, в том числе венгров, и эти безымянные герои вместе с русскими красногвардейцами и революционными солдатами покоятся ныне в Братской могиле у Кремлевской стены». Находившиеся в подмосковных лагерях военнопленных венгры присоединялись к революционным отрядам, направленным в столицу, и участвовали в штурме Алексеевского военного училища, в занятии Курского, вокзала, в наступлении на Кремль и т. д. В разрозненных архивных и газетных списках убитых встречается только одно имя военнопленного — Эриса Авг. Кальцуса, скончавшегося от ран в Яузской больнице.
Ветераны революции А. Кузоваткин и С. Бирюков вспоминали, что 10 ноября 1917 г. прощались на Красной площади с двумя красногвардейцами-иностранцами Тушинского отряда. Чернорабочие на строительстве завода «Проводник» в Тушино, они сражались в отряде, штурмовавшем телефонную станцию в Милютинском переулке и наступавшем на центр со стороны Лубянки.
Возникает вопрос: не назвали ли фамилий похороненных на Красной площади московские газеты? Увы, ни одна из почти тридцати газет, выходивших в городе, не дала имен. Потрясенные величием и мощью революционной траурной манифестации, все писали о «безбрежной лавине» участников похорон, о грозном и бесконечном шествии солдат и красногвардейцев, о том, что «народ валил стеной» и т. д. Лишь газета латвийских большевиков «Socialdemokrats» сообщила в отчете о похоронах, что латышский отряд Красной гвардии имел одного убитого — санитарку Ольгу Вевер. Но так как газета издавалась на мало распространенном языке и небольшим тиражом, то долгое время оставалась вне поля зрения историков, и имя отважной революционерки выгравировали на Братской могиле лишь в 1969 г., то есть спустя 52 года.
Единственные более или менее конкретные данные, приводимые газетами, были следующие.
«Русское слово»: «Два гроба с телами убитых солдат-артиллеристов везли на лафетах шестидюймовых орудий». Пушки этого калибра были в Мастерских тяжелой и осадной артиллерии (Мастяжарт) и в 4-м дивизионе тяжелой скорострельной артиллерии. В списках павших нет солдат дивизиона. Как вспоминал активный участник боев, организатор отряда Красной гвардии Мастяжарта Н. С. Туляков, на лафетах 6-дюймовых орудий везли его товарищей. Один, по словам ветерана, геройски погиб при штурме 1-го кадетского корпуса в Лефортове. Бойцы наступали через прилегающий сад. Укрывшись в окопах, вырытых кадетами для учебных целей, они кидали гранаты в окна, откуда строчили юнкерские пулеметы. При очередной попытке перебежать ближе к осажденному корпусу мастяжартовец был скошен пулеметной очередью. Второй боец был убит на посту предательским выстрелом с чердака Генерального военного госпиталя, где лечилось много офицеров: он стоял часовым у ворот орудийного парка. Возможно, одним из этих безвестных героев был канонир Иван Щербинов, упомянутый в приказе № 6 по Благуше-Лефортовскому району[22].
22
В разрозненных архивных списках встречаются имена еще шести убитых красных артиллеристов других частей: Григория Палачевского, Василия Максимова, Семена Тюршина, Власова, Ивана (фамилия неизвестна) из 1-й артиллерийской бригады и Григория Иванова из 13-го Особого артиллерийского дивизиона.