«Газета для всех»: «В процессии группа милиционеров, провожающая убитого своего товарища». Среди сотен убитых числится только один милиционер — Николай Федосеевич Дмитрюк. Его или другого провожали друзья? Долг историков московской службы охраны общественного порядка раскрыть тайну имени первого милиционера, павшего в борьбе за власть Советов.
«Московский листок»: «Грузовик с красными гробиками скрылся в пролете Иверских ворот». Добровольные помощники революционных бойцов — бесстрашные московские Гавроши — подносили патроны, продукты, медикаменты, доставляли донесения, проникали в тыл юнкеров, пытливо все высматривали и сообщали своим ценные сведения. Схваченные белогвардейцами, они уверяли, что ищут мамку, умели вовремя заплакать, им давали пару тумаков и отпускали. Юные разведчики были глазами и ушами сражавшихся революционных войск.
На Братских могилах у Кремлевской стены выгравированы имена двух московских Гаврошей, о которых уже рассказано, — Павлика Андреева и Кольки Снегирева, погибших на Остоженке, где шли многодневные упорные бои за штаб военного округа. В разрозненных и неполных архивных списках убитых числятся еще три неизвестных мальчика, а также безымянный красногвардеец-подросток с завода Добровых — Набгольца (ныне насосный завод имени Калинина).
Этот небольшой список конкретных, но в большинстве безымянных борцов замыкает «пожилой военный фельдшер», упоминаемый в мемуарах участников октябрьских боев на Остоженке. Он добровольно явился в штаб красных войск и оказывал квалифицированную медицинскую помощь тяжелораненым. «Никто не знал, откуда он пришел к нам и как его звали», — вспоминала бывшая санитарка замоскворецкой Красной гвардии О. Кравчук. Его помощь была чрезвычайно ценна, ибо медсестры и санитарки — вчерашние работницы и студентки — не имели опыта лечения. Когда командир остоженского боевого участка рабочий П. Добрынин, чье имя носят московская площадь и станция метро, упал раненный, этот фельдшер «бросился к нему на помощь и был убит наповал… Похоронен военный фельдшер на Красной площади в Братской могиле».
В архивном «Списке убитых солдат и красногвардейцев…» значится:
«45. Добрынин Петр Григорьевич, электротехник. Из Красной Гвардии…
46. Горбунов (санитар)»[23].
Что это, случайное совпадение или писарь записал их рядом потому, что они вместе поступили в госпиталь?
В разрозненных и неполных архивных списках числятся 47 неопознанных убитых и скончавшихся от ран красногвардейцев, солдат, подростков, санитаров и сестра милосердия. Их доставили в госпитали, лазареты и морги с улиц Пресни, Хамовников, Замоскворечья, центра. Среди них — солдат 56-го полка и солдат 683-й Харьковской дружины (жертвы расстрела в Кремле), рядовой 193-го полка, четыре солдата без указания воинских частей. На шинели одного, скончавшегося в госпитале в Брюсовском переулке и, следовательно, участвовавшего в защите Моссовета и наступлении на юнкеров в центральных кварталах, написано: «Василий Н. Соколов». Возможно, это его имя и фамилия. О солдате 1-й артиллерийской бригады, сраженном пулей в грудь у Никитских ворот, сказано лишь, что его звали Иваном. Возможно, что все 47 неизвестных или некоторые из них, не имевшие, видимо, родственников и близких в Москве и поэтому оставшиеся неопознанными, погребены у стен Кремля во время похорон жертв Революции, как официально называлась эта торжественно-траурная церемония.
Конкретизировать имена покоящихся на Красной площади помогают сведения о погребении некоторых погибших на кладбищах Москвы. Их похоронили отдельно потому, что они погибли в первые дни боев, когда еще не родилась идея торжественных похорон на Красной площади, или по семейной традиции. Красногвардейцы С. Хмельков, П. Соцков и И. И. Афанасьев погребены на Даниловском кладбище, красногвардейцы П. Г. Добрынин, М. Шломин и 15-летний санитар д. Кузнецов — на Дорогомиловском, солдаты Н. Д. Куликов — на Калитниковском, П. Шитов — на Семеновском братском. Газета «Социал-демократ» публиковала 7, 8 и 9 ноября 1917 г. траурные извещения о предстоящих похоронах красногвардейцев: Н. Ходякова — на Даниловском кладбище, С. Барболина — на Дорогомиловском. 8 и 9 ноября «Деревенская правда», «Социал-демократ» и «Газета для всех» сообщили о погребении 5 ноября в подмосковном поселке Люберцы красногвардейца В. Зубарева, погибшего в боях во второй столице, в том же поселке покоятся его однополчане — красногвардейцы П. И. Захаров и В. Кириллов. В госпитальных списках убитых, составленных до общих похорон, против фамилий солдата С. Д. Малькова написано «похоронен», солдата М. Е. Егорова (56-й полк), скончавшегося 29 октября, — «тело взяла жена»[24]. 11 ноября 1917 г. Московский военно-революционный комитет разрешил перевезти погибшего прапорщика Н. А. Миняева для погребения в родную деревню в Тверской губернии.