Его величество, убежище государства, в течение нескольких дней освещал луною [своего] августейшего лица пиршественные собрания, а потаенные комнаты дворца удовольствий под блеском [его] счастливого солнца стали объектом зависти райского сада; он поднял свои подобные морю длани, кои оросили почву войны водою вражеских жизней, для рассыпания жемчуга [милостей] и его благодеющая рука, которая украсила поле сражения перлами вражеских жизней, [теперь] взялась за кошелек удовлетворения моряков[200].
Когда излилось дождем облако бесконечной милости государя, раздавателя корон и завоевателя мира, когда на арену состояния эмиров и духовенства, на простонародье, и на благородных Балха и Бухары протекло обилие его даров и почестей, — [его величество] вложил свою благословенную ногу в счастливое стремя. [Все] население Балха, господа и простой народ, платящие и неплатящие подати, подобно /127б/ населению Египта, признававшему невозможным оставление святейшим Иосифом своего дела [по управлению страною, при проводах] шло и ехало наравне с ним, заимствуя [блеск] света его величия, подобно атомам от солнца. Милостивый монарх расспросами о положении успокаивал и умиротворял сердца народа. В прелестном саду Баги Мурад, который разбит за воротами “Ходжа Султан Мухаммед”, глава царей соизволил совершить свою остановку [по выезде из города]. В тот же день там был устроен пир; эмирам и духовенству Балха была дана аудиенция, были раскрыты двери для простого народа и для аристократии, для молодых и для стариков и всем был дарован [свободный] доступ. В следующий раз [государь] удвоил награждение людей, беспрерывное оказывание милостей [было таково, что] милость к одному он изволил выразить в [форме] тысячи разных милостей.
Поскольку взоры благословенного [ханского] желания были прикреплены к области Андхуда[202], то победные знамена придя в движение из-под Балха, водрузились в местности “Салбару”, бывшею /128а/ собственностью Мухаммед Сайид ходжи накиба. Выступив отсюда на следующий день и совершая переход за переходом, достигли крепости Акча, подле ворот которой разбили царственную палатку. Там остановились на один день; правители этой крепости, четыре человека, принадлежавшие к туркменским племенам, явившись [к хану] выполнили условия рабской преданности и служения [ему], предоставив в пользование рабов высочайшего порога все то из продуктов питания, что имели; благодаря всеобщему почету и уважению, государь мира стал весел и счастлив. На следующий день, когда освещающее мир солнце подняло свой светоносный штандарт, осветив вселенную своим светом, государь мира, подобный солнцу, вложил благословенную ногу в счастливое стремя, [направился дальше], любуясь горами и степями; [через некоторое время] соизволил остановиться в урочище Миср-Рабат, принадлежащем к области Шибирган.
О НЕСЧАСТНОМ СЛУЧАЕ, ПРОИСШЕДШЕМ С ДОСТОУВАЖАЕМОЮ ЛИЧНОСТЬЮ ГОСУДАРЯ МИРА, ВСЛЕДСТВИЕ ЧЕГО ПРИШЛОСЬ ОТЛОЖИТЬ НА ДВА — НА ТРИ ДНЯ ДАЛЬНЕЙШЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Большинство компетентных людей сообщает, что район Шибирган /128б/ по малочисленности в нем построек, по отсутствию посевов и древесных насаждений и по засушливости земли, [является центром], откуда дует [горячий] ветер — самум. То же может засвидетельствовать и пишущий эти листы, который пробыл несколько дней по нужде на этой солончаковой почве, когда самум застиг многих из его товарищей, что [впрочем] кончилось благополучно [для них].
Короче говоря, когда упомянутый район стал местом лагерной остановки [хана], то с августейшею личностью [последнего], вследствие вредного здешнего климата, случилось несчастье: его благородное здоровье, под влиянием противоположных начал, сошло с пути устойчивости[203] и его высокоценная натура[204] в течение двух-трех дней была скована болезнью и страданием. Под влиянием этого горестного события и мучительного происшествия между рабами [хана] возникли такие разногласия, что и объяснить невозможно[205]. Эмиры, военачальники и /129а/ слуги высочайшего двора, оказавшись бессильными [что-либо сделать] и обеспокоенные, доставали бедным людям [разные] подношения и пожертвования. Ходжи, сейиды, ученые, шейхи, молодые и старые молитвенно воздели руки и просили здоровья августейшей особе у [единственно] истинного целителя, [аллаха]. И хвала аллаху, благодарение абсолютному врачу и достойному всяческого почитания искуснику, что он по своей совершенной мудрости и всеобъемлющему искусству даровал [его величеству] из потустороннего госпиталя и из дома несомненного излечения быстрое исцеление[206]. Освещающее мир царственное солнце, [снова] появившись из-за покрывала затмения, и луна царственного неба, показавши свое лицо из-за уз помрачения, [оба] засветили миру и его обитателям. Роза счастья распустилась на лугу веселья и древо жизни стало плодоносить в саду спокойствия.
202
Андхуд — современный Андхой; город в северном Афганистане, лежит на западе от Мазари-Шерифа на большом караванном пути от г. Керки на юг Афганистана; Шапурган находится между Мазари-Шерифом и Андхоем (несколько к югу), на караванном пути от Аму-Дарьи (Келиф).
203
По воззрениям средневековой медицины, болезни в человеке происходят от нарушения равновесия в составляющих его организм четырех началах: жара, холода, влаги и сухости.
205
Кого автор подразумевает под рабами (хана), трудно сказать; вероятно, он разумел здесь не только его эмиров и приближенных, но и начальников войсковых частей и самые войска, что вполне вероятно, так как возможность смерти Убайдуллы хана в походе, вдали от Бухары, на противоположном берегу Аму-Дарьи, вызывала разнообразные опасения и чувства среди его несогласных эмиров и беспокойных, слабо дисциплинированных войск.