Пишущему это в соответствии со всем этим вспоминается один рассказ, который не мешает здесь привести. Во время царствования великого деда [теперешнего] государя [Надир Мухаммед хана] к подножию высочайшего престола из Ирана прибыл посол. Один из уроженцев Ирака, по имени Соловей[263], одетый дервишем и отличавшийся поэтическим дарованием, сопровождая этого посла, тоже прибыл в наше государство. Он исколесил всю территорию Бухары, затем возымел желание посетить Самарканд, куда и направился. Найдя этот город, он понял, каким цветущим и населенным он был в прежние времена. Когда /164а/ Соловей поехал в Ирак и [по пути] достиг Исфагана, шах Ирана спросил его: “Каким ты увидел государство Турана и каким нашел положение узбеков? Расскажи мне немного о разрушенности и процветании этой страны”. Соловей разлился на тысячу ладов красноречием и сказал: “Государь, Ирак, Хорасан и Мавераннахр не нуждаются в похвалах и подробных описаниях, ибо прошло больше 200 лет, как ваши отцы, утвердившись в этих областях, столь же постарались об их населенности и процветании, как [ныне] стараетесь вы, повелитель мира. Достаточно посмотреть на эти области, чтобы видеть это. Но прославленная Бухара и области Мавераннахра больше вышеуказанного времени находятся под властью объединения узбеков, которые в течение всего этого времени старались об опустошении и разрушении этих государств, как стараются они и теперь, и тем не менее эти страны до сих пор все еще цветущи и населенны”.
Увы! Шиит, различающийся от другого мусульманина верою, допуская крайности в своем исповедании, является фанатиком, однако в /164б/ отношении цветущего состояния сего государства он говорит истинную правду. Как жаль, что эмиры и войско проявили [такое] нерасположение к государю, которого называют тенью аллаха, и осмелились выступить против него с бунтовщицкими речами. Ставши мишенью для стрел укоризны всего человечества, они вызвали анархию в государстве и стали причиною смуты среди жителей этих мест. Боже мой, своим беспредельным совершенством и милостью ты соделаешь благословенную личность его величества, победоносного хана, пребывающею в безопасности и в счастье, а во внимание к его заботам и попечению ты сделаешь эту землю населенной и цветущей подобно райскому саду!
Молитвенное обращение:
О ЗАКЛАДКЕ ЧАХАРБАГА ХАНАБАДА С ПОМОЩЬЮ ХОДЖА БАЛТУЯ КУТВАЛА[264] И О ТОМ, КАК БЛАГОДАРЯ ПРЕКРАСНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОСТИ ЭТОГО ВЫСОКОИМЕНИТОГО ХОДЖИ НА ЗАПАДНОЙ СТОРОНЕ ГОРОДА БЫЛ РАЗБИТ [ЭТОТ ЧАХАРБАГ], НАЗВАННЫЙ ХАНАБАДОМ, В ГОД БАРСА
/165а/ Когда у его величества, победоносного государя, благоуханные мысли очистились от мерзости бунтовщиков с помощью чистой воды божественного милосердия и источника беспредельной помощи [аллаха], то по возвращении своем из Самарканда в столичный город Бухару, 1121 году[265], когда Джемшид [небесного свода], солнце, переправился от Юпитера в знак Тельца, когда авангард света привел войска трав к границе умеренного: состояния и до слуха веселящихся людей коснулась радостная весть [по слову: аллах] *посылает ветры и мы оживляем ею [тучею] землю после ее омертвения[266] — государю мира пришла мысль разбить чахарбаг, который был бы произведением его рук. То, что у него по сему поводу было в сердце, он открыл Ходже Балтуи сарайи, бывшему кутвалом небовидного дворца [его величества]. Высокостепенный Ходжа, будучи связан указанием [государя], приступил к сему делу с полною готовностью и усердием. Было решено разбить чахарбаг на /165б/ западной стороне города, вблизи ворот Талипач. На этом основании
264
Кутвалом в Бухарском ханстве называлось лицо, производившее казенные (ханские) постройки за счет ханских средств и по указаниям хана; иначе говоря, кутвал был заведующим строительной частью правительственной власти.
266
Коран, 3510. Весь этот стих (по переводу Саблукова) читается так: “бог посылает ветры; они поднимают пучу, и мы гоним ее на омертвевшую страну и оживляем ею землю после омертвения ее: так будет и воскресение”.