Подробности этого сводятся к следующему. Часть дворцовой челяди, особенно Балту-и сарайи и некоторые чиновники и служащие казначейства поняли, что государь немилостив по отношению к эмирам и служилому сословию. По своему недалекому уму они решили, что эмиры и служилые, продев голову в ярмо покорности и повиновения, будут терпеть любой [образ действий] государя с его рабами в этом царстве, не имея возможности выразить свое возражение или одобрение. Эти недостойные глупцы, пугая и устрашая [народ] узбеками, принялись свободно распоряжаться и нарушать законы; они стали без всякого стеснения и не задумываясь о последствиях, притеснять народ и /203а/ командовать служилыми людьми. Дошло до того, что, выпустив указы, они завладели землями и танха узбеков. Построив новые мельницы, они превратили пахотные земли мусульман в кучи пыли и скопища воды. Те земли, на которые выдавались бераты для получения военными их довольствия, кои значились за ними по расходным дафтарным записям[328], [эта клика] стала считать своими *землями, освобожденными от всяких налогов[329]. Они растеряли листы дафтара, и военные [таким образом], кроме бумаги, ничего не получали.
Помимо всего этого, [вызвало неудовольствие и то обстоятельство, что] индийцы были сделаны как бы господами мусульман: в торговых делах они безнаказанно чинили правоверным одну неприятность за другою[330]. Если, например, мусульманин в этой торговле проявлял некоторую медлительность, то индиец гнал коня гордости на мусульманина, и никому не было возможности узнать, как и почему; если /203б/ мусульманин обращался с претензией к индийцу или индиец к мусульманину, то они защищали индийца и решали дело не по шари'ату, а просто по распоряжению Балту-и сарайи[331], отбирали у мусульманина [имущество] силой. Если такие правонарушения и докладывали государю, то [его] слуги представляли их [в превратном виде]. Волей-неволей мусульмане стали взывать о справедливости к единому истинному царю, требуя возмездия неверным [индийцам] у всемогущего карающего аллаха.
Тирания и несправедливость безнравственного Балту-и не были известны государю и он казался [ему] облеченным в платье совестливости и справедливости.
Государев чиновник, ведающий сбором податей, мехтар Шафи, этот еретик [из племени] джуги[333], бесславное имя которого войдет на веки вечные в страницы истории и до дня страшного суда останется мишенью для стрел проклятья и всяческого поношения всего человечества — захотел по своей крайней порочности ввести в государстве /204а/ необычные новшества, именно — изменение [курса] танги и перемену [в ее чеканке], чтобы один одинарный кружок танги ходил за две четвертных танги. Этим было разорено множество народа. Мехтар Шафи' стал занимать [целых] семнадцать должностей. К его обязанностям, как мехтара, была присоединена весьма важная должность заведывания финансовыми делами государства. В течение одного года он получал с государства сорок налогов. Этим своим гнусным поступком он [еще] гордился и чванился; творя всяческие насилия, он нисколько не помышлял о возмездии в день страшного суда.
С подарками, которые государь жаловал своим слугам [Мехтар /204б/ Шафи' поступал так]: ту вещь, которая стоила десять тенег, он, оценя ее в сто тенег, отдавал за эту сумму[334]. Несчастным узбекам не стало мочи дышать, а [Мехтар Шафи'] представлял государю всю выгоду такого своего распоряжения. Этот нечеловек поступал с людьми как змея или скорпион. Приближенные же государя, люди недостойные и презренные, считали роскошной тканью любую старую тряпку, которую выдавал им мехтар; они прикрывали его гнусные деяния одеждой доброжелательства по отношению к государству. Государь же, лишенный в подобных делах всякого опыта, слушался всего того, что ему говорили.
328
Дафтарными записями в Средней Азии назывались записи приходо-расходных поступлений не только денежного порядка, но и натуры (движение поступлений податей в натуре, подарков правителей и прочие записи, кому пожалована и выдана такая-то вещь, передана во временное пользование земля и пр.).
329
милк-и халис. См. документы к истории аграрных отношений в Бухарском ханстве XVII — XIX вв., сост. О. Д. Чехович под ред. А. К. Арендса, Ташкент, 1954, а также А. А. Семенов “Очерк поземельно-податного и налогового устройства б. Бухарского ханства”, Ташкент, 1929, стр. 4 — 22.
330
Упоминаемые здесь торговые сделки, несомненно, обозначают торговлю деньгами (воспрещаемую Кораном), а индусы являлись в Бухаре искони ростовщиками, дававшими деньги небольшими суммами за огромные проценты; при неплатеже в срок на проценты набавлялись новые проценты и должник крепко закабалялся. Очевидно, потачка властей ростовщикам способствовала особенному разгулу ростовщичества.
331
Во всех списках, по-видимому, ошибочно *** я исправил это, согласно вышеприведенному, во всех случаях сарайи.
333
джуги — совершенно особняком стоящее племя в Средней Азии, очень мало исследованное; некоторые причисляют джуги к цыганам.
334
Тут что-то имеется в виду, противное установившемуся в Бухаре порядку, где подарки давались бесплатно; по-видимому, для пополнения пустой казны Убайдуллы хана прибегали ко взиманию за подарки платы.