Выбрать главу

И еще. По ходу разговора у Виктора исчезло ощущение, что парни — с сумасшедшинкой. Так казалось именно потому, что они занимались делом, не сулившим барыши, у них совершенно отсутствовал принцип современного дружества: ты — мне, я — тебе.

Да, действительно, все правильно: много грехов совершает человек, он ищет Бога, но не находит, потому что очень горд, под себя хочет Бога найти. А нужно стать как дети — и Бог сам войдет в сердце. Все правильно. А эти парни и правда уже стали как дети, и в нем, в Викторе, увидели такого же ребенка. Поэтому Бог и соединил их. И не нужны никакие попы, которые сплошь продались власть предержащим.

Тут Виктора немного покоробило. Ребята это чутко уловили и тут же исправились, сказали, что безгрешных нет вообще, а у попов особый путь, они тоже могут спастись. Служение в обычной, как сказали парни, церкви — это первая обязательная ступень их очищения. В их — истинной — церкви, в которую звали парни, есть гуру, который окончательно избавился от греха путем истинного очищения. И этот гуру — бывший поп.

Разговор длился больше часа. Подошла официантка и вежливо попросила всех троих покинуть помещение и продолжить свои дебаты в другом месте.

Виктор с ненавистью посмотрел на нее, на пришелицу из ужасного современного мира, где человек человеку волк. Парни же из истинной церкви были настолько миролюбивы и благожелательны, что после небольшого диалога с ними официантка стала извиняться и расшаркиваться, попросила перейти в укромное место — было такое для постоянных или богатых клиентов в небольшом зальчике под пальмой, где были уже не стойки, а столы со стульями.

— Я сама ее из финиковой косточки вырастила, — призналась девушка. — Я скажу хозяину, он вас не будет беспокоить.

Виктор был потрясен тем, как быстро все уладилось. Истинно эти два парня были словно дети. Виктору безумно захотелось стать таким же, прямо сейчас.

— Я не поверил вам сначала, — проникновенно сказал он и заметил, что все внимание парней переключилось на официантку. Виктор готов был расплакаться. — Простите меня! Я даже не спросил, как вас зовут.

Первый уже вручил анкету официантке, та заинтересованно спрашивала, что да как…

— Земное имя не имеет значения, — суховато ответил второй. — У всех будут другие имена, небесные. Мы обращаемся друг к другу «брат» или «сестра». Но это очень ответственное имя. Мы не даем его первым встречным.

— Я и не прошу… — растерялся Виктор.

— Все придет в свое время, — замял оплошность второго первый. — Сейчас можешь называть нас серафимами…

— Это имя? — удивился Виктор и мысль о сумасшедшинке снова вернулась к нему.

— Это наше олицетворение.

— Понятно… И что же мне делать дальше?

— Дальше с тобой нужно работать, — сказал первый, плавно перейдя в разговоре на «ты». — Ты избранный…

— Вы обещали помочь найти Ольгу, — перебил Виктор.

— Она сама найдется после того, как ты очистишь себя.

— Но это долго…

— Ребенок рождается через девять месяцев — как же ты хочешь нарушить закон? — Сухость появилась и в голосе первого.

— А пошли вы в жопу! — неожиданно для себя самого вновь ругнулся Виктор. Он поднялся с удобного стула и пошел к выходу, не оборачиваясь. Он уже знал, что стоит обернуться — они снова его обаяют.

— Брат, брат! — крикнул вслед, кажется, первый.

— Тамбовский волк тебе брат! — Виктор стиснул зубы и не обернулся.

VII

Солнце пригревало вовсю. В грязных и холодных лужах купались и чирикали воробьи. Трудно было не улыбнуться, глядя на них, а если бы еще подслушать, что они обсуждают… «Какую чудесную и глубокую лужу мы нашли, как легко дышится у воды, какая дружная у нас семья, какой огромный кусок булки обронил человеческий ротозей — тут и завтрак, и обед, и ужин!» В душе Виктора рождался вольный перевод воробьиного чириканья. Наивные! На этот кусок булки вдруг набросилась вся стая, а уволок его, конечно же, самый сильный. Оставшаяся без завтрака семейка отлетела на ближайшую березу.

Что было дальше, Виктор не видел: прошел и сразу все забыл. Мозг больше не вмещал никаких впечатлений. Упасть бы сейчас и заснуть и проснуться только тогда, когда снова все встанет на свои места: найдется Ольга, восстановится душевное равновесие, забудутся последние разговоры с родителями пропавших девушек. Пусть они, родители, займутся их поисками — он, Виктор, сыт по горло.

Зверь на ловца бежит. Остановился проезжавший мимо «жигуль», Виктора окликнул его дружок Женька. С ним были две девицы, выкрашенные в жгучий черный цвет. Как цыганки. Был у них какой-то праздник — то ли день рождения, то ли Восьмое марта. Да-да, Восьмое марта, Международный женский день — надо же, у Виктора из головы вон… У него ведь и подарок был припасен для Оли — агатовые бусы.