Это и привело ее к следующей ошибке: второму звонку.
Когда она пыталась направить мое внимание в сторону от Нибов.
По их просьбе? Или это была идея самой Мисс Девиантность?[50]
Но главное: зачем?
Так или иначе, она все равно села в лужу, потому что плохо меня знала и не понимала, как одержимый одной идеей мозг ведет себя в ситуации фрустрации.
Он ищет, ищет и ищет информацию.
Так что надо продолжать искать.
По крупинке, по зернышку.
Глава 36
Когда-нибудь, в далеком-далеком будущем, некий историк, сидя на своем виртуальном чердаке, направит лазерно-когнитивную фиговину на сенсорно-цифровой распознающий как-там-его-будут-тогда-называть и запишет на нем простую, но крайне глубокую мысль:
В двадцать первом веке тайне частной жизни пришел конец.
Адреса Дезире Киары Фаллоуз я, правда, не нашел, зато информация о месте проживания супругов Виллы и Хэнка Ниб появилась на экране через пятьдесят девять секунд: список Зиллоу сообщил мне не только местоположение их малосемейного особняка на Хайнс-стрит, в Ван-Найсе, но и поведал о том, какова его общая площадь, за какую цену он был приобретен, какой суммой налога облагается ежегодно, а также снабдил меня его цветным фото.
Дом был двухэтажный, грязно-бежевый, плохо различимый за изгородью из проволочной сетки, оплетенной виноградной лозой. Ворота на запоре, часть фасада загораживала гигантская сосна.
Да, его обитатели явно из тех, для кого тайна личной жизни – не пустой звук.
Не повезло.
Робин вошла в кухню как раз на закате солнца. Ее взгляд сразу упал на автомобильные ключи в моей руке.
– Придется прокатиться ненадолго в Вэлли.
– В это время у тебя вряд ли получится ненадолго, – сказала она. Пока я взвешивал ее слова, Робин улыбалась. – Посмотри на свои руки, – добавила она.
Я взглянул. Мои полусогнутые пальцы мелко дрожали, как будто продолжали бегать по невидимой клавиатуре. Я выпрямил их и заставил успокоиться.
– Прости, милый, – сказала она, – я вовсе не хотела вызвать у тебя неловкость.
– И часто я так делаю?
– Всегда, когда ты на взводе. Раньше я думала, что ты повторяешь в уме гитарные аккорды.
Кончиками пальцев я пробежал по ее шее под волосами, спустился по спине вдоль позвоночника, притянул ее к себе и поцеловал.
Когда мы разомкнули объятия, Робин заявила:
– Ну, вот, теперь ты настраиваешь меня на несерьезные мысли… Когда вернешься?
– Давай сначала поужинаем, а потом я поеду. Может, за это время пробки немного рассосутся.
– А ты что-нибудь приготовил? Я – нет. Так что придется нам либо совершить налет на холодильник, по примеру Майло, либо куда-нибудь пойти.
– Меня устраивает любой вариант.
Робин рассмеялась.
– По-твоему, я похожа на Майло?
Два часа спустя, подкрепив свои силы вкусной, но совершенно безалкогольной итальянской трапезой, я ехал через Глен к северу. Если вычесть из уравнения пробки, то поездку из Бель-Эйра в Ван-Найс можно считать одним коротким скачком. От Ван-Найса до судебного комплекса в центре города немного дальше, но тоже ничего из ряда вон выходящего – сотни и сотни людей, включая дядюшку и тетушку Киары Фаллоуз, проделывают этот путь туда и обратно каждый день. Так что ее попытка оправдать уход с работы дальностью расстояния показалась мне еще слабее, чем раньше.
В семнадцать она врала напропалую, и к двадцати четырем лучше не стала. Связано ли это как-то с двумя убийствами?
Но, сколько бы я ни ломал голову, ответа на этот вопрос так и не находил.
Что ж, когда ничего не помогает, остается последнее средство – шпионаж.
Бежевое расплывчатое пятно со снимка оказалось узким, лишенным характерных примет фасадом слабо освещенного особняка к северу от бульвара Виктории. В окружении сходных по стилю и размеру строений он не обращал на себя внимания абсолютно ничем. Когда-то основным населением этой части Ван-Найса был белый рабочий класс, но со временем она стала по большей части испанской. Нибы, должно быть, въехали сюда еще сто лет назад, да так и остались.
Темные окна первого этажа, теплый янтарный отсвет за плотными шторами второго. На подъездной дорожке – целый эскорт из автомобилей: светлый «Форд Фокус» у самых ворот, «Тойота» потемнее в центре, и еще какая-то малолитражка у гаража – какая именно, в темноте не было видно.
50
Девиантность – устойчивое отклонение от норм поведения, принятых в социуме. Наиболее распространенные формы девиантности: алкоголизм, наркомания, преступность, проституция.