— Слушаюсь, сэр. — Голос Би дрожал отчаянно. Он подошел к самому краю могилы и сложил руки. — Dormi fili, dormi, — начал он неуверенно, но затем голос его окреп: — Mater cantat unigenito. Dormi, puer, dormi. Pater nato clamat parvulo[2]. — Он замолчал.
— Аминь, — торжественно произнес Баррелл.
— Аминь, — повторил Шарп. — Звучало неплохо, Би.
— Там есть еще строчки, сэр.
— Думаю, и этого хватит. Похоже на настоящую молитву.
— Матушка меня научила, — сказал Би. Он выглядел таким хрупким, что Шарп подивился, как этот мальчишка вообще удерживает в руках мушкет.
— Молодец, ты хорошо справился, парень, — одобрил Харпер. Он достал из ранца бутылку и выплеснул половину содержимого в могилу. — Каплю бренди, Дэн, чтобы легче было добраться на небеса.
— Черт побери, — сердито проворчал Шарп, смахивая невольные слезы, — какой же он был человек.
— Лучший из лучших, — согласился Харпер.
— Приведи моего коня, Пэт, — велел Шарп и заметил, как рядовой Би в замешательстве захлопал глазами.
— Вашего коня, сэр? — переспросил мальчик.
— Тебя тоже зовут Пэт?
— Патрик, сэр.
— Пэт Би, — усмехнулся Шарп. — Коня приведет сержант Патрик Харпер.
Харпер уже ушел, и Шарп поднял взгляд на Баррелла.
— Я буду готов через минуту, капитан.
Он натянул рубаху, затем надел потрепанный зеленый мундир стрелка, перепачканный кровью и опаленный порохом. Повязал на поясе выцветший красный офицерский шарф, пристегнул портупею с палашом и закинул на плечо винтовку Хэгмена. Вместо соломенной шляпы он надел побитый кивер с рваной дырой от французской мушкетной пули. Сложив ладони рупором, он крикнул:
— Капитан Прайс!
Гарри Прайс прибежал с поля за гребнем, где расположился лагерем батальон.
— Я здесь, сэр!
— Остаешься за старшего. Я еду в Брюссель, и один Бог знает, когда вернусь. Сегодня на ночь выставить пикеты.
— Думаете, французы вернутся, сэр?
— Я думаю, эти ублюдки всё еще драпают без оглядки, Гарри, но устав есть устав. Выставь пикеты. — Он посмотрел на Би. — Ты в какой роте, Би?
— Мне еще не сказали, сэр.
— Забирай его, Гарри. По виду — вылитый стрелок легкой пехоты.
— Легче некуда, сэр, — хмыкнул Прайс, глядя на щуплого мальчишку.
Шарп выдал Би два шиллинга за то, что молитва прозвучала достойно, и тяжело поднялся в седло. Конь, отбитый у французского драгуна, был накрыт зеленым вальтрапом[3] с вышитым вензелем «N» в лавровом венке.
— Присмотри за Носатым, — бросил Шарп Харперу.
— Сегодня Носатый будет ужинать свежей кониной, сэр, — отозвался Харпер. — Чарли Веллер за ним приглядит. А я еду с вами.
— Нет нужды, Пэт.
— Я еду, — упрямо отрезал Харпер. Он метнулся за своим конем и вскоре догнал Шарпа, который уже ехал рысью на запад, нагоняя элегантного кавалериста.
— Носатый? — с улыбкой переспросил Баррелл.
— Мой пес.
— Герцогу может не понравиться такая кличка, сэр.
— Герцогу необязательно про это знать. К тому же он всю жизнь отдавал мне приказы, так что назвать пса Носатым, считайте это моя маленькая месть. Так чего же хочет герцог?
— Он настаивал на том, что сообщит вам это лично, сэр.
Три всадника неспешно ехали по дороге, тянувшейся вдоль гребня. Они миновали группу захваченных французских пушек с почерневшими жерлами. Шарп посмотрел направо, туда, где Императорская гвардия шла в атаку вверх по склону. Тела там всё еще лежали густо, большинство из них были совершенно нагими. Крестьяне, прокравшиеся на поле боя под покровом темноты, обобрали мертвецов до нитки.
— Вы были здесь? — спросил он капитана.
— Был, сэр. Я видел, как вы вели свой батальон вниз по склону. Славное было дело.
Шарп хмыкнул. Его воспоминания о битве были крайне сумбурными. В основном перед глазами стояла пелена густого дыма, из которого угрожающе проступали синие мундиры французов. Но он отчетливо помнил финал боя, как он вывел батальон из общего строя, развернул его во фланг Императорской гвардии и обрушил на врага сокрушительный мушкетный залп.
— Это было чертовски отчаянным делом, капитан.
— И герцог назначил вас командиром батальона, — с восхищением заметил Баррелл.
— Может, он как раз собирается отобрать у меня командование, — мрачно отозвался Шарп.
— Не думаю, полковник, — голос Баррелла звучал не слишком уверенно, — по его тону этого не скажешь. А что случилось с полковником Фордом?
— Он лишился рассудка, — сказал Шарп. — Бедняга.
2
Рядовой Би декламирует на латинском христианский рождественский гимн. Дословный перевод «Спи, сын, спи, Мать напевает Единородному. Спи, дитя, спи, Отец обращается к младенцу».
3
Вальтрап (от итал. gualdrappa или нем. Waldrapp) — это суконное, бархатное или стеганое покрывало, которое кладется под седло (на спину лошади). Такая «прокладка» между спиной лошади и седлом, с одной стороны впитывала пот и защищала спину животного от натирания седлом, а с другой уберегало само кожаное седло от едкого конского пота. Часто под нарядный вальтрап клали простой войлочный потник (для впитывания пота), а вальтрап служил больше для красоты и статуса. Цвет вальтрапа и нашитые на него вензеля (монограммы короля или полка) указывали на принадлежность к конкретному полку.