Скримшо недолюбливает всякие конспирологические теории и досужие домыслы, но случившееся не может не наводить на мысли о том, что Эндрю скрывался в плавучем доме, потому что «ждал там обещанного вознаграждения и отправки в сказочные страны за тридевять земель, а дождался лишь того, что на него спустили всех собак. Рискованно, конечно, доверять такие заказы непрофессионалу, зато в случае провала никто глубоко копать не будет: псих и псих».
Послезвучие
Через пять месяцев после смерти Эндрю Кьюненена «Плавучий дом ужасов», как его окрестила Miami Herald, все еще дрейфовал по газетным заголовкам. Сперва Фернандо Каррейра продолжил заботиться теперь уже не о сохранности этого имущества, а о том, чтобы сполна пожать плоды своей бдительности, и СМИ освещали это его начинание с завидной регулярностью. В итоге Каррейра срубил в общей сложности 55 000 долларов денежных вознаграждений из целого ряда источников, включая ФБР, проект «Геи и лесбиянки против насилия», полицию Майами-Бич, Департамент правоохранительных органов штата Флорида, администрацию округа Дейд и Бюро по развитию туризма в большом Майами, — но многое из этого далось ему не без борьбы и сопутствующих ей издержек.
Всего через день после обнаружения Эндрю на вверенном его попечению плавсредстве Каррейра нанял боевитого адвоката, который за предоплату устроил ему «круг почета» (в собственном сопровождении, разумеется) с посещением родного для сторожа Нью-Йорка и появлением в популярных СМИ. Нью-йоркские телеканалы и издания устроили бурную кампанию в защиту попранных прав бывшего согражданина после того, как мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани[119] отказался выплачивать обещанные городом 10 000 долларов за поимку Эндрю под «смехотворным предлогом», что Каррейра не звонил на организованную аппаратом его мэрии горячую линию. Славящийся неуступчивостью Джулиани на пиар-разводку не повелся и не впечатлился даже предъявленным сторожем наградным знаком «Почетный полицейский Нью-Йорка», чем больнейшим образом уязвил самолюбие Каррейры, — но тут уже в Майами устыдились за скаредность нью-йоркских коллег и выплатили обиженному эти десять тысяч из собственного бюджета.
А еще у Каррейры, как выяснилось, была генеральная нотариальная доверенность на плавучий дом, доступ к которому приносил Каррейре регулярный доход. И тут выяснилось, что жилище медленно, но верно идет ко дну. К 23 декабря угол крена составлял уже 30°. Похоже, имело место диверсия: нанятый Каррейро ныряльщик обнаружил между причальной стенкой набережной и бортом плавучего дома специально вклиненный между ними деревянный брус, который и проломил борт при просадке плавучего дома во время отлива[120].
В любом случае, городские власти с этим разбираться не пожелали, а вознамерились это плавсредство поскорее уничтожить. Но, прежде чем судьба плавучего дома была решена окончательно, Каррейра предпринял последнюю отчаянную попытку спасти его, вернув плавучесть. Посудину нужно было максимально разгрузить, прежде чем откачивать воду из трюма, и прямо на причале была устроена импровизированная распродажа сувениров с борта всем желающим.
8 января 1998 года город изъял плавучий дом на утилизацию как не подлежащий восстановлению, но судно простояло на приколе в ремонтно-технической зоне внутреннего порта до 28 января, когда и прекратило свое существование.
А в гостинице Normandy Plaza полностью изменили нумерацию сдаваемых апартаментов, дабы постояльцев не воротило с души при мысли о том, что в их номере раньше жил Эндрю Кьюненен.
Сумбур и хаос продолжали плотно окутывать дело Кьюненена. При вскрытии в организме Эндрю наркотиков не обнаружили, но исследования его волос на их употребление в недавнем прошлом проведено не было, а поэтому ничего определенного относительно того, когда и какие наркотики он мог употреблять, если вовсе употреблял, сказать теперь невозможно. Труп Эндрю также превратился в самоценный экспонат «учебной прозекторской» при морге, где мимо него стройными рядами шествовали высокопоставленные правоохранители, городские чиновники и прочие VIP-посетители, причем некоторые из них, по рассказам, даже позировали для фотографий на фоне тела, в то время как остальные ограничивались съемками одного лишь трупа. Наконец через пару дней на двери прозекторской появилась бумажка с надписью от руки: «Вход воспрещен».
119
Рудольф Джулиани (
120
На фото из