В оставленном им завещании Джанни Версаче отписал 45 % акций Versace S.p.A. одиннадцатилетней племяннице Аллегре, а свою коллекцию произведений искусства — ее брату Даниэлю. Донателла и Санто и так владели существенными долями в компании.
Антонио Д’Амико было назначено пожизненное денежное довольствие в размере около тридцати тысяч долларов в месяц (с защитой от инфляции по индексу покупательной способности) и привилегированным правом бесплатного проживания в любых принадлежащих Версаче особняках по всему миру. Антонио, однако, заявил в интервью одной канадской газете: «Ноги моей там [в покоях Версаче] больше не будет, ведь это означало бы лишь продление мучительных и бесплодных страданий». Ну и для окончательного дистанцирования Донателла и Санто заключили с Антонио сделку о замене ежемесячного содержания единовременной выплатой круглой суммы, получив которую, Д’Амико вернулся в родную Флоренцию и открыл там собственный дизайнерский бизнес.
Версаче были преисполнены намерения и дальше придерживаться собственной версии всей истории, которая бы шла только на пользу тщательно выкраиваемому ими имиджу Донателлы как сподвижницы и преемницы Джанни на пути к триумфу, с тем чтобы сделать ее новым олицетворением модельного дома Версаче. Для закрепления за Джанни Версаче посмертного образа «великой исторической фигуры в модном дизайне XX века» семья вложила немалые средства в создание ретроспективной коллекции его работ в Институте костюма при Метрополитен-музее в Нью-Йорке, которое частично было проспонсировано также и журналом Vogue. Церемонию открытия этой экспозиции в декабре 1997 года почтили своим вниманием Мадонна, Стинг, Шер и Элтон Джон.
Поначалу Версаче заявляли о неизменности давно вынашиваемых планов размещения акций Versace S.p.A. через Нью-йоркскую и Миланскую фондовые биржи. В июле 1998 года, однако, ими было объявлено, что реализация этих планов откладывается на неопределенный срок из-за юридических осложнений в Италии, где закон предписывал передачу доли Аллегры в управление внешнему попечительскому фонду до ее совершеннолетия. Что до новых моделей одежды, созданных лично Донателлой для дома мод Версаче, то после того как схлынула волна похвал из сочувствия, они стали получать весьма неоднозначные отзывы.
Вилла Casa Casuarina вскоре сделалась местом массового паломничества туристов на южной оконечности пляжа Майами-Бич. Как-то раз я застала там сценку, как молодая европейская туристка в мини-юбке и деревянных сабо, перегнувшись через цепь ограждения, выуживает макулатурную почту из прорези переполненного из-за долгого отсутствия хозяев почтового ящика.
Вскоре по завершении охоты на Кьюненена руководство ФБР пригласило в Вашингтон представителей целого ряда ЛГБТ-организаций. Обращаясь к ним незадолго до собственной отставки, второй человек в Бюро Уильям Эспозито заявил: «Нам нужно налаживать и улучшать взаимоотношения, потому что, если за вами охотятся убийцы или садисты, нам нужно иметь возможность приходить вам на помощь».
В ответ Дэррил Купер, бывший глава проекта «Геи и лесбиянки против насилия», заметил: «Полагаю, из-за того, что нас столь долгие годы обрисовывали исключительно в негативном свете, в гей-сообществе найдется немало людей, которые хотят, чтобы Америка увидела нас такими, какие мы есть на самом деле. Но, боюсь, тут действует какая-то цензура».
Дело Кьюненена всколыхнуло в ЛГБТ-прессе волну бурных дискуссий о том, как освещается в СМИ, ориентированных на широкую публику, проблема преступности в их сообществе. Известная писательница, автор детективов из Майами Эдна Бьюкенен[123] вынуждена была уйти в подполье после сделанных ею по телевидению неосмотрительных заявлений, которые истолковали как обвинение гей-сообщества Южного пляжа в том, что оно само на себя навлекает криминал своими рекламными кампаниями по привлечению туда жаждущего развлечений и приключений гей-сброда со всего мира.
123
Эдна Бьюкенен (