Эрик утверждал, что Эндрю не склонен к насилию, а уж Джеффа он точно не мог убить, поскольку они с ним лучшие друзья. Также он сказал полиции, что в отношениях между Эндрю и Дэвидом доминирующую роль играл Дэвид, а потому можно предположить, что это Дэвид мог в припадке бешенства забить Джеффа до смерти, узнав, что тот встал между ним и Эндрю[56]. Эрик добровольно передал полиции телефоны и адреса всех знакомых Эндрю, но никто почему-то не только не сподобился испросить у него разрешения на осмотр их квартиры, но и не попросил ничего не трогать в комнате Эндрю во избежание уничтожения или загрязнения возможно находящихся там важных улик и вещественных доказательств.
Поначалу большинство знакомых отказывалось верить в то, что Эндрю даже чисто теоретически был способен на убийство. Джон Уэйнрайт, ближайший друг Джеффа, по собственной инициативе сразу же, как узнал об убийстве, дозвонился в полицию Миннеаполиса, чтобы сообщить, что Эндрю, по его мнению, на подобное не способен. Однако Рич Боннин и друг Дэвида адвокат Джим Пейн, прочитав об убийстве в квартире Дэвида в газете Star Tribune, считали иначе. После того как связь с Дэвидом у обоих пропала, они обратились в полицию, но там с ними разговаривать и делиться информацией не пожелали. «Все друзья Дэвида твердили полиции, что Дэвид и Джефф Трэйл прожили в одном городе полгода, и хоть бы что, — говорит Рич Боннин. — А стоило туда приехать Эндрю — и в те же выходные Джефф был убит. „Вам нужно искать Эндрю, это его рук дело“, — сказал я Вагнеру. А он мне: „Не подскажете в таком случае, куда мог подеваться Дэвид?“ — и всё тут».
Тичич был уверен, что рано или поздно Дэвид попытается вернуться домой. В четверг полиция взяла дом Мэдсона под круглосуточное наблюдение. Тичич позвонил Линде Элуэлл и предупредил: «Мы опасаемся, что у Дэвида суицидальные настроения. Если он вдруг позвонит, лучше сразу дайте мне знать». Моника Сальветти, сама будучи представителем судебной власти, была ошеломлена угрожающим тоном, с которым Тичич велел ей, если что, немедленно доносить ему.
Оскорбленными себя чувствовали не только Сальветти и Элуэлл, но и множество других друзей и знакомых Дэвида, с которыми полиция вела себя как с подозреваемыми в укрывательстве беглого убийцы. Также их огорчало, что полиция, похоже, сосредоточила усилия на розыске Дэвида, а не Эндрю, хотя Вагнер и уверял их, что это не так. «Знаю, что товарищи Дэвида по работе звонили в полицию и криком кричали на них: „Да относитесь же к этому как к исчезновению или похищению, наконец! Не способен он был убить и пуститься в бега!“, — рассказывает Моника, — а полиция отвечала: „Слушайте, нам виднее, поскольку нам известно намного больше, чем вам“, — то есть попросту посылала всех куда подальше. Главное же — интонация, с которой они с нами разговаривали. Они просто решили для себя, что убийца — Дэвид, и не нужно им было никаких дополнительных свидетельств и показаний».
Утром в четверг 1 мая Вагнер наконец сподобился позвонить Кэрол Мэдсон, матери Дэвида, и сообщить ей о пропаже сына. «Разговаривал он со мной очень обходительно, — вспоминает Кэрол Мэдсон, — старался беречь мои нервы. Сказал, что в квартире нашего сына обнаружен труп, и теперь они Дэвида разыскивают, чтобы с ним поговорить». К вечеру четверга семья Мэдсонов начала осознавать, что «жизнь Дэвида в серьезной опасности».
Тем временем в полицию позвонил и Грег Нельсон — и спросил, правда ли, что Дэвид Мэдсон убит. Дело в том, сказал он, что адвокат сказал ему, что если это так, то он, Грег, будет в числе подозреваемых. Так вот, чтобы исключить свою кандидатуру, он готов выслать по факсу копии авиабилетов, подтверждающих, что 23 апреля он вылетел к себе домой в Вашингтон, где теперь живет. Сообщив о своем алиби, Грег затем пожаловался полиции на то, что регулярно подвергался «психологическим и физическим нападкам» со стороны Дэвида. Это и другие свидетельства, накапливавшиеся у полиции «в порядке проработки садомазо-версии убийства», по словам Тичича, всё больше убеждали их в том, что Дэвид вполне мог быть соучастником убийства Джеффа: «Всем было известно, что и Мэдсон занимался садомазо, и Кьюненен занимался, и не первый год у них это продолжалось».
К тому моменту у Тичича были все формальные основания для выдвижения против Дэвида обвинения в убийстве. Стероиды в спортивной сумке, показания Эрика Гринмена о том, что Дэвид играл доминирующую роль в их отношениях с Эндрю, плюс факт близости между Эндрю и Джеффом в сумме давали веское подтверждение первоначальной версии полиции: убийство на почве ревности в гомосексуальном любовном треугольнике в состоянии аффективного приступа ярости, характерного для лиц, регулярно употребляющих стероиды. «Я сразу же подумал на Мэдсона, потому что тот перестал выходить на работу. Кроме того, тело, завернутое в ковер, — объясняет Тичич. — Там была и еще целая куча вещественных доказательств. И в крови они топтались, и тело спрятать пытались. Не верится как-то, что у Эндрю была возможность полностью контролировать Мэдсона сутками напролет, не давая тому ни единственной возможности убежать».
56
Таким образом, версию о «голубом любовном треугольнике» полиции изначально подбросил гей — сожитель Эндрю, а некоторые СМИ ее впоследствии растиражировали как основную, что очень злило семьи Трэйлов и Мэдсонов и вызывало бурное негодование в ЛГБТ-прессе.