Гульба нон-стоп! После пятничных танцев в «Варшаве» и субботних в «Спасении» приходит черед воскресного афтепати в «Амнезии», где сотни обтянутых в Speedo и юных телом и душой особей мужского пола выстраиваются в змейки под конгу, а на танцпол с балконов исторгаются струи разноцветной пены, которыми их заливают утоляющие жажду от перебора экстази ледяной бутилированной водой зрители. Как только пена доходит им до пояса, танцующие разбиваются на кластеры по три-пять человек и принимаются в ней резвиться. Затем приходит понедельник, и с ним — черед вечеринки «Жирная черная киска» в клубе «Жидкость» с «гендерной иллюзионисткой» Китти Мяу в роли гвоздя программы. Во вторник — «Твист» с фирменным шоу-коктейлем «Секс на пляже». В среду — «Любительский стриптиз» в «Варшаве». Далее — везде по кругу… А в ноябре в программе безостановочной гулянки вдруг промелькивает неожиданный благотворительный Белый бал в пользу жертв СПИДа, где кто-то даже, возможно, и задумается о первопричинах эпидемии и необходимости как-то изменить свое поведение, чтобы уберечься от этой заразы. Но в целом — зачем портить людям праздник? Гей-туризм — источник многомиллионных доходов и основа экономики Южного берега; Майами, по признанию гея-колумниста Юджина Пэтрона, для них «всегда был городом-прибежищем».
Расположенная по адресу Оушен-драйв, 1116 вилла Версаче Casa Casuarina (названная так в честь единственного дерева на участке) не только оберегала набережную океана от уподобления Бурбон-стрит[81], но и высилась там монументальным свидетельством того, что фантазии геев могут отливаться в самую вычурную форму. В 1992 году Версаче купил старый и запущенный Амстердамский дворец, некогда представлявший собой роскошную виллу в средиземноморском стиле. Построенное в 1930 году по заказу Олдена Фримана, внука казначея Standard Oil, здание было призвано соперничать по роскошеству с дворцом сына Христофора Колумба Диего в Санто-Доминго. Версаче заплатил за эту недвижимость, включая собственную обсерваторию под медным куполом, 2,9 млн долларов, а затем, не обращая внимания на протесты местных охранителей памятников старины, прикупил за 3,7 млн долларов примыкающую к его новому дворцу ветхую, но историческую гостиницу Revere, сровнял ее с землей и устроил себе на ее месте патио с бассейном. Велика все-таки оказалась сила громкого имени нового богатого соседа, раз Версаче удалось переманить на свою сторону одного из лидеров местного общества охраны памятников истории, который и помог получить от городских властей добро на снос. После этого Версаче вложил свыше миллиона долларов в реставрацию плюс невесть сколько в царственную отделку и меблировку — и граду и миру явилась сказочная вилла Casa Casuarina, общей площадью под 2000 квадратных метров, с шестнадцатью спальнями и такими эпически-языческими излишествами, что какими только эпитетами не пытались описать ее критики: и «кичливая явь земного рая», и «порождение голубого галлюцинаторного бреда, развившегося вследствие тропической лихорадки», и «дворец дожа, замаскированный под гей-барокко».
Из прежнего декора Версаче сохранил найденные во дворе бюсты Колумба, Покахонтас[82], Конфуция и Муссолини; все свободные стены дворца Джанни покрыл византийскими мозаиками, мавританскими изразцами, тканями Версаче, головами Горгоны Медузы (как же без собственного логотипа), картинами Пикассо и Дюфи[83]; последними штрихами стали расписные потолки и несколько граффити. Суммарное впечатление — будто султан Брунея и Людовик XIV, составив голубую пару, осели в Сицилии.
В безустанной погоне за славой и деньгами Джанни Версаче сделал возмутительную по кичливости роскошь не просто своим жизненным стилем, но и мощным маркетинговым инструментом, да и вся его жизнь давно стала неотделима от коммерции. Семья, дворцы, произведения искусства, светские вечеринки, знаменитые друзья — Элтон Джон и Стинг в первом ряду приглашенных на его искрометные модные показы, где вышагивающие под их музыку по «языку» супермодели гарантированно привлекали прессу, — всё это служило комбикормом для взращивания бренда. Версаче, по сути, эксплуатировал свой многогранный талант не только модного дизайнера, но и ушлого импресарио, беспардонно манипулируя СМИ и привлекая всеобщее внимание к своим шоу, где мода синтетически сливалась с чувственностью рок-н-ролла, что делало ее ближе к массам по восприятию, но одновременно и огрубляло. «А теперь о Версаче: он снимает мой стиль», как говаривал покойный «гангста» Тупак Шакур[84].
81
Бурбон-стрит — центральная улица Французского квартала Нового Орлеана, средоточие ночной жизни.
82
Покахóнтас (Шалунья) — прозвище полулегендарной индейской принцессы Матоака (1595[?]-1617) племени поухатанов, жившего на территории современной Виргинии.
83
Рауль Дюфи (
84
Тупак Амару Шакур (