Учитывая все те труды, которые Эндрю предпринимал для того, чтобы затаиться от полиции в Normandy Plaza, единственным объяснением неожиданного интереса к работе моделью может служить желание Эндрю выйти на клиентуру побогаче. Бар в Майами-Бич, где Эндрю бывал регулярно — вплоть до последних дней перед убийством Версаче, — назывался Boardwalk и был известным местом съема платных партнеров, расположенным в районе Северного пляжа. Туда приходят пожилые гомосексуалы, где к их услугам всегда широкий выбор полуобнаженных мальчиков, отжигающих танцы на «панели» — импровизированной деревянной сцене с «языком». Приглянувшимся танцорам папики суют купюры в трусы и уводят их с собой. Мики, один из барменов, говорит об Эндрю, что «это лицо примелькалось и запомнилось» ему на протяжении всего мая и начала июня. А вот на Южном пляже, по словам Бобби Гилмартина, вице-президента сети гостиниц Florida Hotel Network, прекрасно знающего местную специфику, таким, как Эндрю, ловить было нечего. «На Южном пляже для этого дела нужно быть двадцатилетним венесуэльцем с дизайнерской стрижкой на лобке».
Где он реально появлялся в южной части города, так это в популярной закусочной 11th Street Diner на углу Вашингтон-авеню и 11-й улицы. Там его запомнили очень хорошо. А самое смешное в выборе Эндрю заключается в том, что по другую сторону Вашингтон-авеню от этого кафе расположен полицейский департамент Майами-Бич, начальник и сотрудники которого только в этом заведении и обедают.
Гей, не гей — какая разница?
Во всех юрисдикциях, где Эндрю оставил кровавый след, правоохранители были убеждены, что с их территории он исчез с концами. «Мы знали, что он направляется на восток; потом поняли, что он двинулся к югу, — говорит Кевин Рикетт, глава оперативно-розыскной спецгруппы ФБР по поимке Кьюненена, базировавшейся в Миннеаполисе. — Мы ни разу не видели, чтобы он куда бы то ни было возвращался. И ни на одном месте он подолгу не задерживался, новыми знакомствами не обзаводился». Но как в такой ситуации было понять, где искать Эндрю?
Уильям Хагмайер, глава спецотдела ФБР по составлению психологических профилей особо опасных серийных преступников, лично снимавший в свое время признательные показания с Теда Банди, вспоминает, что в конце мая на рабочем совещании высказал предположение: «А ведь этот парень несется очертя голову по тому же маршруту, что и Банди; следующая остановка — Флорида». Банди в семидесятых, выехав с северо-запада, пересек страну, убивая своих жертв в Милуоки и Чикаго, а затем кровавым транзитом через Нью-Джерси, Вашингтон и Атланту прибыл во Флориду, где и закончил свой скорбный путь. «Предположение было из разряда безумных догадок, поскольку на тот момент мы даже не знали, были ли у него какие-то знакомства во Флориде, норы, где бы он мог там залечь на дно. Но ведь и у Банди никого во Флориде не было. Ему просто захотелось в теплые края». Интуиция Хагмайера не подвела, вот только никто к его догадке не прислушался. Психологов-криминалистов привлекли к делу лишь после убийства Уильяма Риза и сотрудничали с ними неохотно. Судя по документам ФБР, датированным 20 мая, отдел по борьбе с педофилией и серийными убийствами (CASKU) так и не получил запрошенных и «крайне важных для полной проработки характеристик убийцы» фотографий с мест преступления и из морга[93].
Объясняется это просто: ФБР следовало действовавшей служебной инструкции, которая предписывала не считаться с личностными качествами объявленного в розыск беглого преступника; к тому же и Кевин Рикетт, аналитического склада ума 31-летний гладколицый агент, внешне похожий скорее на аспиранта университета, чем на ищейку из ФБР, считал себя никак не глупее психологов. «Нам и так было ясно, что за тип этот Кьюненен, — безапелляционно заявляет Рикетт. — Мы сотни его приятелей допросили. И не нужен нам никакой отдел по составлению профилей для научного обоснования того, что искать его нужно по гей-барам, где такие, как он, привыкли зависать».
13 мая в чикагское отделение ФБР позвонил Филип Меррилл и предложил добровольную помощь — собственную и супруги Лиз Котэ — в розыске Эндрю, которого охарактеризовал как «хрупкого мотылька, постоянно устремлявшегося в своих буйных фантазиях к свету мира богатых». Вскоре Меррилла пригласили в отделение ФБР в Лос-Анджелесе, где, по его словам, состоялся разговор следующего содержания.
93
И даже в рапорте CASKU, датированном 16 июля 1997 г., то есть следующим днем после убийства Версаче, психологи-криминалисты по-прежнему жалуются, что отделу «до сих пор не предоставлена информация, необходимая <…> для проведения заочной судебно-психиатрической экспертизы Кьюненена».