Никита взглянул на нас, потом на швейцара. Швейцар в ответ на его взгляд сказал:
— Барыня прислали. Рассказывай, все как есть.
— Да вот оно, барин, — начал Никита, — под самое утро вышел я, значит… Вижу, с балкона спускается… Я тихонько к нему, сзади хвать его за шиворот, обернул, а у него морда черная, глаза — в маске, значит. Обернулся — раз мне под дых! Тут у меня все дыхание остановилось — ну, не продохнуть, глаза чуть на лоб не вылезли.[32] А он раз — и под зубы — у меня только искры, словно молния сверкнула. Когда очнулся — поднялся, челюсть не двинуть. Светло уже. Я в дом — вот к Федору, — Никита кивнул головой на швейцара. — А слова сказать не могу.
— Только мычал, истинно все так, — подтвердил швейцар. — А я не знаю, что с ним делать. Может, думаю, с какого перепоя. Он-то мужик аккуратный, только по праздникам. А так ведь не балует. Когда барыня проснулись, они доктора и вызвали. Он ему челюсть и вправил.
— Да, — Никита потрогал рукой челюсть. — Вроде как ничего. Опухло только немного. Я ведь, бывало, ходил на кулачки-то. Против меня устоять не всякий мог. А чтобы с ног сшибить — такого ни разу не случалось. А чтоб вот так звездануть… Ума не приложу.
— А какой он из себя, этот в маске?
— Да не сказать, чтобы какой уж силач. Поджарый.
— А в чем одет?
— Весь в черном. А на голове шапочка круглая, тоже черная.
— Ладно, Никита, поправляйся.
— Да я здоров, — Никита подвигал челюстью. — Только немного вот…
Мы вышли из дворницкой. Бакунин подошел к балкону. Он поддерживался двумя треугольными металлическими опорами, по ним и спускался ночной посетитель. Мы вернулись в дом. Княгиня ждала нас в гостиной.
— Мария Андреевна, разрешите нам осмотреть кабинет, — попросил Бакунин.
Княгиня молча отвела нас в кабинет князя Голицына. Сейф стоял в углу, за письменным столом. Вдоль стен располагались книжные шкафы. Два окна выходили на одну сторону. Балконное окно и дверь — во двор. Бакунин подошел к балконной двери. Она запиралась большими медными шпингалетами. Шпингалеты оказались отпертыми.
— Не помните, шпингалеты были заперты? — спросил Бакунин княгиню.
— Не помню. После Алексея Андреевича в кабинет никто не входил до сегодняшнего утра, пока не приехал Григорий Васильевич.
— А князь когда был в кабинете последний раз?
— Наверное, перед тем как ехать на дуэль. А может, нет. Точно не скажу.
— А где князь хранил револьвер?
— В спальне.
— Ключ от сейфа тоже в спальне?
— Да.
— А где находится спальня?
— Через коридор от кабинета.
— Можно взглянуть?
Княгиня провела нас по коридору в спальню князя. Она располагалась почти напротив кабинета.
— Ночной посетитель мог неслышно пройти в спальню? — спросил Бакунин.
— Кабинет был заперт на ключ, — ответила княгиня.
— Князь всегда запирал кабинет?
— Да. Но обычно он оставлял ключ в замке.
— Сегодня утром ключ тоже был в замке?
— Да.
Спальня была большая, с какой-то помпезной, огромной кроватью под балдахином. Перед одним из трех окон стоял небольшой, довольно простой канцелярский стол с настольной лампой. Вся обстановка, видимо, не менялась со времен молодости князя Голицына.
— Князь часто работал по ночам, — сказала княгиня. — Ключ от сейфа и револьвер в верхнем ящике стола.
Бакунин подошел к столу и выдвинул верхний ящик. В нем действительно лежал ключ от сейфа. Взяв ключ, Бакунин обратился к княгине:
— Вы позволите осмотреть сейф?
— Да, пожалуйста. Григорий Васильевич, правда, объяснял мне, что никому не нужно рассказывать ни о ночном визите, ни о том, что в сейфе лежали секретные документы, — они ведь не исчезли, и он передал их с курьером во дворец, как я понимаю, самому Государю. Григорий Васильевич просто не хотел, чтобы возникали ненужные разговоры, связанные со смертью Алексея Андреевича. Я сказала ему, что жду вашего визита. По мнению Григория Васильевича, вы можете ознакомиться со всем, что вам потребуется для расследования.
Мы вернулись в кабинет князя Голицына. Бакунин подошел к сейфу — это был обычный несгораемый шкаф с простым замком, — отпер его ключом, взятым в спальне князя. В сейфе лежали несколько пачек бумажных денег и больше ничего. Судя по внешнему виду сейфа, хранение в нем каких-либо секретных документов не очень волновало князя.
— Спасибо, княгиня, — поблагодарил Бакунин хозяйку, — если вы не устали, я прошу продолжить наш разговор.
— Конечно. Перейдемте в гостиную.
32
Вот он, английский бокс, мелькнула у меня в голове мысль.