— Здравствуйте, господа, — сказал Кондауров мягким, приятным голосом.
— Бакунин Антон Игнатьевич, — кивнул головой в знак приветствия Бакунин, — а это князь Захаров Николай Николаевич.
Я тоже кивнул головой.
— Кондауров Григорий Васильевич. Прошу вас, господа, садитесь.
В голосе Кондаурова мне почудилась какая-то вкрадчивость и как будто насмешка. Позже Бакунин рассказал мне, что такой голос действует на женщин так же гипнотически, как и холодноватые, чуть насмешливые глаза.
Мы сели на стулья, словно нарочно приготовленные для нас.
— Княгиня Мария Андреевна говорила мне, что вы собирались посетить ее, — сказал Кондауров.
— Да, мы были в доме князя Голицына и в курсе того, что произошло там утром. Очень странная история, — ответил Бакунин.
— Как все, связанное со смертью князя, — согласился Кондауров. — Антон Игнатьевич, расследование этого дела ведете вы?
— Да.
— А вы, князь, тоже занимаетесь этим делом?
— Князь занимается этим делом вместе со мной. Но несколько с иными целями.
— Если не секрет, какими? — спросил Кондауров.
— Князю нужна практика, своего рода опыт… Князь будет писать романы в духе Конан Дойла… — пояснил Бакунин.
Когда речь заходила о будущих романах в духе Конан Дойла, Бакунин всегда оживлялся.
— Вот как? — заинтересовался Кондауров. — А почему в духе Конан Дойла? А если попробовать в духе графа Толстого или, скажем, Достоевского?[37] Однако, это интересно. В нашей литературе нет ничего подобного.
— Да, — согласился Бакунин. — Такие романы несвойственны нашей литературе, это верно.
А я вспомнил, что почти то же самое уже слышал от дядюшки.
— И вы хотите в основу вашего романа положить расследование убийства князя Голицына? — спросил, обращаясь ко мне, Кондауров.
Но Бакунин опередил меня и опять сам ответил на этот вопрос:
— О, не обязательно. Ведь князь будет писать не очерки, не документальное произведение, а именно роман. Князь воссоздает, так сказать, дух, ему нужны не факты, не имена, а образы.
— Понятно. И если вы намерены создать образы, подобные образам Конан Дойла, то, конечно же, в виде Шерлока Холмса под вашим пером оживет ваш уважаемый наставник? — Кондауров взглянул на Бакунина.
— Не знаю, не знаю, — опять не дал мне вступить в разговор Бакунин. — Я ведь не исключаю возможности принять участие в этом мероприятии не только как советчик… Но, возвращаясь к нашему делу, — я имею в виду собственно расследование убийства князя Голицына, — заверяю вас, что если это как-то и отразится в наших с князем… э-э-э, так сказать, замыслах, то никаких намеков или прямого сходства… Это я могу обещать. Если мы воплотим наш замысел, это будет исключительно литературное явление.
— Я спросил не из опасения попасть на страницы романа или увидеть там героев с чертами моих близких знакомых. Поверьте, я задал вопрос из чистейшего любопытства, — ответил Кондауров, тем самым как бы подводя черту под этой частью нашей беседы и как бы приглашая Бакунина приступить к основному разговору.
— Григорий Васильевич, — начал Бакунин, — Марья Андреевна в общих чертах рассказана нам о ваших взаимоотношениях с князем… Не могли бы вы рассказать кое о чем подробнее? И о самой дуэли, в той части этого, так сказать, события, которая происходила на ваших глазах, — я имею в виду сам вызов.
— Но, насколько я понимаю, дуэль имеет к убийству не прямое, а косвенное отношение? — спросил Кондауров.
— Возможно, косвенное.
— То есть террористы узнали о дуэли и о месте, где она должна состояться, устроили засаду…
— И в момент выстрела Толзеева выстрелили в князя, — закончил мысль Кондаурова Бакунин.
— Для этого нужно было точно знать место и время дуэли, — сделал вывод Кондауров.
— Да. Кто знал об этом?
— Никто. Кроме меня и Иконникова.
— А Иконников никому не мог сообщить этих сведений?
— Я исключаю это.
— Вы совершенно в нем уверены?
— Да. Этот молодой человек полностью предан князю… И мне… И потом, даже если бы он… Нет, я абсолютно уверен в нем.
— А что вы знаете о нем?
— Он одинок…
— Кто его родители?
— Он сирота… Родители его были бедные дворяне… Они давно умерли… Средств к существованию у него не было никаких…
— Ведь это вы определили его на службу к князю?
— Да, я. Я когда-то знавал его отца. Сам Иконников заканчивал курс в университете… Он обратился ко мне с просьбой подыскать ему место. Я тогда невольно втянулся в дела князя… И взял Иконникова к себе чем-то вроде секретаря. Он выполнял многие поручения. Узнав его поближе, я обнаружил в нем редкие качества. Он прилежен, исполнителен, у него прекрасный почерк. И потом, у него добрая душа. Он немножко, как бы это сказать… не от мира сего.
37
Удивительное совпадение с вопросом, заданным мне полгода назад, о чем, впрочем, я расскажу несколько позже.