Из полутемной прихожей мы сразу же попали в сам зал. У двери, за письменным столом, отгородившим отдельный уголок, сидел сам Протасов — грузный, полноватый мужчина лет пятидесяти с красным, полным лицом. За его спиной на скамейках и стульях кучами лежала одежда упражняющихся. Сами упражняющиеся тут же в зале занимались гимнастикой. Здесь же был установлен турник для подтягивания, у стен стояли пудовые гири и лежали гантели. Несколько человек разного возраста поднимали цирковую штангу — два больших тяжелых шара на перекладине.
В дальней части зала находился тир. У стены — мишени в виде человеческих фигур, а также висели круглые мишени с обозначением очков. Несколько человек, судя по одежде военных, стреляли по мишеням. В зале стоял запах пороха. Несколько минут тишины прерывались грохотом выстрелов. Увидев нас, хозяин заведения, не поднимаясь из-за стола, сказал:
— Здравствуйте, господа. Желаете поупражняться?
— Можно и поупражняться, — ответил Бакунин.
По блеску его глаз я понял, что он готов взяться за гири, а потом еще и пострелять по мишеням. Я уже отмечал, что ни в том, ни в другом ему, пожалуй, не нашлось бы равных во всем Петербурге. Рядом со столом Протасова на стене висел плакат с изображением Ивана Поддубного с чемпионской лентой через плечо. От этого плаката у Бакунина улучшилось настроение, основательно испорченное при посещении Толзеева[39].
— Позвольте вначале представиться, — продолжил Бакунин. — Бакунин Антон Игнатьевич, — и, повернувшись ко мне, добавил: — Князь Захаров Николай Николаевич.
Услышав фамилию Бакунина, хозяин вскочил из-за стола.
— Бакунин! Антон Игнатьевич!
Протасов едва не упал, так как, когда он поднялся, мы увидели, что у него нет одной ноги. Вовремя ухватившись за стол, он удержал равновесие, а потом живо наклонился и достал стоявшие за выступом стены костыли, сунул их под мышки и, ловко обогнув с их помощью стол, оказался перед нами.
— Антон Игнатьевич! Польщен безмерно! Ежели будете приходить упражняться, то без всякой платы, разумеется. У нас добровольцам тоже бесплатно. И для вас — честь окажите!
Бакунин расплылся в довольной улыбке.
— Так ты что ж, братец, знаешь меня?
— А как же? Как можно, Антон Игнатьевич!
— А где ж ты оставил ногу? — спросил Бакунин хозяина.
— Да уж, пришлось япошкам оставить. Настырные больно оказались.
— Да, япошки что саранча, — в тон Протасову поддакнул Бакунин.
— Истинно саранча. Их бы надобно к ногтю, да далеко. А теперь вот германец попер. Ну что ты с ним сделаешь?
Протасов просто сиял от счастья.
— Да, брат, германец, он покрепче японца, — сказал Бакунин.
— Германец покрепче, — согласился Протасов, — только он тут рядом. Уж с ним-то сладим. А вы, Антон Игнатьевич, решили поупражняться?
— Я бы с удовольствием. Да вот пока времени нет. Я зашел поговорить по важному делу…
Протасов весь обратился во внимание.
— Тут к тебе, братец, третьего дня, нет, четыре дня назад, заходил поупражняться в стрельбе некто Толзеев. Глаза такие, рачьи, усы рыжие… Не вспомнишь?
— А как же, помню. Только вы присядьте, Антон Игнатьевич. И вы, князь.
Протасов проворно отскочил в сторону, развернулся и в мгновение ока освободил нам из-под одежды два стула. Бакунин сел на один из них, я — на другой.
Протасов повернул к нам стул, на котором сидел за столом, и тоже уселся на него, прислонив костыли к выступу стены.
— Помню, был такой. И фамилия, кажется, Толзеев.
— И как он упражнялся?
— Обычно. Стрелял из нашего револьвера. Некоторые приходят со своими. Стрелял он впервой. Часа два отстрелял, заплатил, как положено, и ушел. Заведение у меня платное. Это только добровольцам бесплатно.
— Вот вы говорите, он стрелял впервые?..
— Да. Револьвера в руках до того не держал. Просил показать, что и как.
— Ну и мазал, наверное?
— Поначалу. Но потом ничего. Мужчина он крепкий. Рука твердая.
— И что ж, хороший стрелок?
— Ну, куда там. Стрелка из него не получится. Тут у меня такие стрелки иной раз захаживают. Пулю прогоняют.
— Как это — пулю прогоняют? — удивился я.
— А так, — ответил мне Бакунин, — сквозь доску. С первого выстрела пуля пробивает полдоски. Если вторым в нее же попасть, она доску насквозь проходит.
— Это точно так, — с удовольствием подтвердил Протасов. — Я ведь сам тоже, не стану хвалиться, но скажу, стрелок неплохой.
— А вот князь у нас и не стрелял ни разу, если не считать, что вчера для эксперимента пальнул в воздух. Попробуй-ка, князь.
39
И, как мне показалось, не улучшившееся после встречи с Кондауровым.