– Ну и информатор у вас! Зная, как Харви относился к Броделлу, я удивлен, что он купил только одну бутылку шампанского, а не две или ящик. Я бы на его месте вообще закатил пир горой.
Я отпил еще молока.
– А на следующий день, в субботу, когда отец Броделла приехал из Сент-Луиса за телом и зашел к мистеру Греве, тот набросился на старика с кулаками.
– Да, подставил папаше синяк под глазом. Жаль, конечно, поскольку, что бы ни сказал ему отец Броделла, старость нужно уважать, но и Харви тут тоже можно понять. Броделл подложил ему здоровую свинью. Что еще?
– Тебе мало?
– Для присяжных, пожалуй, достаточно. В том-то и беда. У вас все?
– В общих чертах.
– Значит, настал мой черед. В письме вам я предложил поставить пятьдесят против одного. Я и сейчас согласен. Мы с мисс Роуэн слишком хорошо знаем Харви Греве. Мне не удалось добыть ни одного доказательства его невиновности, даже самого завалящего, но я его знаю. Кстати, генеральный прокурор упомянул, что первая пуля, которая ранила Броделла в плечо, была выпущена сзади?
– Нет.
Вулф откупорил вторую бутылку и налил себе пива.
– Тем не менее дело обстояло именно так. Броделл стоял на валуне лицом к вершине и собирал ягоды, а убийца подкрался снизу на близкое расстояние. Первая пуля развернула Броделла, так что он оказался уже лицом к убийце, когда вторая пуля угодила в шею и прикончила его. Для меня это окончательно и бесповоротно доказывает, что убийца – не Харви Греве. Я поверю, что Харви Греве мог выстрелить человеку в спину только тогда, когда вы сорвете огурец, намажете его кленовым сиропом и съедите ложкой. Но даже в этом случае я не поверил бы, что Харви застрелил Броделла. Все знают, что стрелок он непревзойденный. Если бы он и решил убить человека выстрелом в спину, то не попал бы в плечо. А вторым выстрелом – в шею. Чушь собачья!
Вулф насупился. Отпив пива, он отставил стакан в сторону.
– Арчи, чувства затеняют твой разум. Если всем и в самом деле известно, какой замечательный стрелок мистер Греве, ему было бы выгодно создать впечатление, что убийца стреляет неважно.
– Только не Харви. Его мозг устроен иначе. Но все это просто слова. Суть в том, что он никогда не подкрался бы сзади и не выстрелил человеку в спину. Ни за что! Черт возьми, я повышаю ставку до ста против одного!
Морщинки на лице Вулфа стали глубже.
– Вздор! Совершенно не логично. Решать, виновен ли человек, на одном-единственном основании – знании его натуры? Чушь! И ты сам это знаешь. Пф!
Я растянул губы в широкую улыбку:
– Хорошо. Вот вы и попались. Вы были правы: ваш мозг и впрямь не функционирует должным образом. И трех лет не прошло с тех пор, как вы твердо уверовали в невиновность Орри Кэтера на одном-единственном основании – на знании Солом Пензером его натуры. Вы также советовались со мной и с Фредом. Но мы вас не убедили. Решающим оказался голос Сола[2]. Жаль, конечно, что я не Сол, но у меня есть поддержка. Мисс Роуэн считает точно так же, как я, но она женщина. Самолет вылетает из Хелены в одиннадцать утра. Если я не вернусь в Нью-Йорк до выборов, пятого ноября, то вышлите мне открепительный талон.
Лицо Вулфа разгладилось, но губы сжались в тонкую полоску. Он вылил в стакан остатки пива из второй бутылки, подождал, пока осядет пена, взял стакан в руку и выпил. Облизав губы, Вулф уже не сомкнул их снова. Он повернул голову, посмотрел на открытое окно, приподнял свою тушу весом одну седьмую тонны, протопал к окну, закрыл его, снова уселся.
– Здесь есть электрическое одеяло?
– Наверное. Я спрошу у мисс Роуэн… Так и быть, я пойду на уступку. Я сам отвезу вас в Хелену. Чтобы успеть на этот самолет, вам нужно выехать в семь утра. Я, пожалуй, позвоню, чтобы забронировать место.
Вулф втянул носом воздух, примерно полбушеля, и потом выдохнул его через рот. Не удовлетворившись результатом, он повторил этот фокус снова. Посмотрел на кровать, перевел взгляд на туалетный столик, потом на дверь в ванную и, наконец, на меня:
– Кто спал здесь сегодня ночью?
– Никто. Это свободная комната.
– Приведи мисс Роуэн и… Впрочем, нет, ты в отпуске. Спроси, пожалуйста, у мисс Роуэн, не согласится ли она составить нам компанию.
– С удовольствием.
Я вышел. Когда я проходил мимо комнаты Уэйда, из нее донесся стук пишущей машинки, но не «ундервуда». В гостиной Диана с журналом и Лили с книгой расположились в креслах у камина, в котором, как всегда по вечерам, уютно попыхивали шестифутовые бревна. Я сообщил Лили, что вновь прибывший гость интересуется, не согласится ли она составить нам компанию. Лили отложила книгу, встала и последовала за мной. По дороге она не задала ни единого вопроса, но я этому ничуть не удивлялся. Из опыта общения со мной Лили знала: если у меня есть сведения, которыми я могу с ней поделиться, то есть и язык.