Выбрать главу

Он не спеша поел, безразлично глядя в экран телевизора, периодически щелкая кнопками на пульте. Телевизор он включал, только когда ел или когда от работы за компьютером его начинало тошнить. Все нужные ему новости он давно уже научился извлекать из своего компьютера, а по ящику смотрел лишь какие-то определенные интеллектуальные шоу наподобие «Своей игры» или «Что? Где? Когда?» да некоторые старые, советского производства фильмы.

Уйдя с кухни, Достоевский хотел было засесть за компьютер, но глаз его споткнулся на свеженьком номере «Нового мира», который он выписывал уже несколько лет. «Надо же поддержать собратьев по перу!» – шутил он сам с собой всякий раз, когда отправлялся на почту, чтобы заполнить там подписной бланк.

Он взял журнал, удобно устроился в мягком кресле, поджав под себя ноги, и стал листать толстый журнал. Сначала выискивал знакомые фамилии, затем, бегая глазами по диагонали, искал, за что там можно зацепиться. Он так увлекся чтением, что даже не сразу сообразил, что залился трелью телефон. Когда же, наконец, услышал звонки, пару секунд еще соображал, какой телефон звонит – городской или мобильный. Наконец, поднялся, подошел к письменному столу, на краю которого лежал мобильник, глянул на высветившийся номер. Удивленно пожал плечами – номер ему был неизвестен, но, поскольку абонент был настойчив, нажал на кнопку.

– Алё! Да!

– Илюша? Это тетя Клава из Семиреченска.

Тетя Клава? А, ну да! Это же жена его дяди Михаила. Тот еще алкаш! Но – добрый дядька. И его, Илью, искренне любит, поскольку своих детей не имел. Точнее, имел, но дочка их с тетей Клавой утонула в речке, когда ей было то ли двенадцать, то ли тринадцать лет.

– Алло! Илюша, ты меня слышишь? – кричала в трубку тетка.

– Да, да, слушаю, теть Клава. Просто связь плохая. Что-то случилось?

– Случилось, Илюша! – голос тетки задрожал, и уже почти с надрывом она закончила фразу: – Мишка помирает. Очень просит, чтоб ты приехал. Дело, говорит к тебе, весьма важное…

Тетка шмыгнула носом и заплакала.

Не было печали, черти накачали! – чертыхнулся про себя Достоевский. Какое может быть весьма важное дело у дядьки-пьяницы? Но что-то нужно было отвечать, и он спросил:

– Какое дело?

– Да не знаю! С какими-то бумагами связано, говорит.

Ну да! – хмыкнул Достоевский. Наверняка завещание на пару миллионов, и не подумайте, что рублей.

– У меня же сейчас учебный год начинается, работа, теть Клава… Что? Он очень плох?

– Уже неделю почти не встает с постели.

– Он дома или в больнице?.. Алло! Алло, теть Клава!

Достоевский орал и дул в трубку, пока наконец не сообразил, что связь с теткой прервалась. Может, и деньги на телефоне закончились – расстояние-то между ними не близкое, а роуминг дорогой. Черт побери! И отказаться от поездки невозможно: дядя Миша – последний из самых близких его родственников, да и любил он его, племянника своего, искренне. А пить начал от безысходности бытия. Прежде водочкой-самогоночкой больше баловалась тетка. Как-то при встрече Достоевский спросил:

– Дядь Миш, отчего ты пить-то стал? Ты же токарь высшего разряда, зарабатывал нормально.

А он ему:

– Вишь, Илюха! Это все долбаная перестройка! Потом девяностые. Завод наш олигарх сначала купил, потом всех разогнал на хрен. А другой работы-то здесь и нету… Пришлось горькой заливать. Вот если бы у меня дома стояло ведро водки, я бы на нее смотрел и не пил. А поскольку ведра нет, приходится по бутылочке…

Придется отпрашиваться у директрисы, вздохнул Достоевский.

4

Ницца плавилась от беспощадного солнца. Даже легкий морской бриз почти совсем не освежал воздух. Лазурное море покрылось легкой рябью. Широколистые пальмы доминировали в городе, в эти жаркие летние дни перегруженные многоликой, разноцветной полураздетой человеческой массой.

Аэробус Москва – Ницца приземлился в аэропорту курортного города точно по расписанию. В зале прилета Кирилла и профессора Мышкина встречал европейский представитель корпорации «Kara – Mazoff» – высокий, чуть сутуловатый, в очках молодой человек лет тридцати с модной стрижкой черных волос, в аккуратно выглаженных легких, из лаковой ткани, голубых брюках, в белой рубашке с короткими рукавами и голубом, один в один с брюками, галстуке.

– Здравствуйте, господа! Меня зовут Николай.

– Очень приятно! – пожал его руку профессор. – А по батюшке как?

Вопрос явно поставил Николая в затруднительное положение; поняв это, Кирилл улыбнулся: