Он проводил ее до двери. Возле нее они задержались, взгляды их встретились.
— Барри была права, — сказал он.
— В чем?
— В том, что ее подруга красива.
Кэйхилл потупила взор.
— Надеюсь, я вам хоть чем-то помог.
— Да, конечно, и я признательна.
— Вы не отказались бы поужинать со мной?
— Я…
— Пожалуйста. Возможно, нам есть еще о чем поговорить, что касается Барри. Теперь я уже чувствую себя спокойно. Поначалу, когда вы только приехали, был настороже: думал, будете всякие сплетни вынюхивать. Нельзя было опускаться до такого. Закадычная подруга Барри сплетнями не может заниматься. Ну, как насчет ужина?
— Не исключено, — сказала она. — Да, пожалуй, это было бы славно.
— Завтра вечером?
— Э-э, да, прекрасно.
— Вас не затруднит подъехать к семи? В шесть часов у меня групповой сеанс. Как только они уйдут — я свободен.
— Семь часов. Я буду здесь.
Она ехала к дому, осознавая две вещи. Во-первых, он сказал ей все то, что она так или иначе все равно узнала бы. А во-вторых, ей очень хочется снова с ним встретиться. Вторая мысль беспокоила ее, поскольку ей никак не удавалось отделить свое негаснущее любопытство по поводу смерти Барри Мэйер от его личного — чисто мужского — обаяния.
— Хорошо провела вечер? — спросила ее мать.
— Да.
— Ты завтра на ночь в городе останешься?
— Еще на несколько ночей, мам. Так будет легче с делами управиться. Я завтра обедаю с матерью Барри.
— Несчастная женщина. Передай, пожалуйста, ей мои соболезнования.
— Передам.
— С Верном встретишься?
— Не знаю. Возможно.
— Забавно было вчера снова увидеть его за ужином в нашем доме, как тогда, когда вы в школу ходили и он все крутился вокруг, надеясь, что его пригласят зайти.
Кэйхилл засмеялась:
— Он был славный, я и забыла, какой он славный.
— Что ж, — сказала мать, — у таких симпатяшек, как ты, одна забота: отбирать и выбирать среди всех этих молодых людей, что бегают за вами.
Кэйхилл обняла мать и сказала:
— Мам, я уже больше не девочка, а батальон мужчин за мной хвостом не бегает.
Мать отступила на шаг, улыбнулась и пристально глянула на дочь.
— Не лукавь со мной, Коллетт Кэйхилл. Я ведь твоя мать.
— Это я знаю и страшно тебе признательна. Мороженое у нас есть?
— Купила тебе сегодня. Ромовое с изюмом. С венгерскими добавками у них кончилось.
11
На следующее утро Кэйхилл, взяв напрокат машину, отправилась в город, сняла номер в гостинице «Вашингтон» на углу 15-й улицы и Пенсильвания-авеню, не самой лучшей гостинице в Вашингтоне, но довольно уютной. К тому же дорогой воспоминаниями. На плоской крыше гостиницы находился ресторан с баром, откуда открывался вид на Вашингтон ничуть не хуже, чем с любого другого места в столице. Там Кэйхилл четыре раза отмечала славный день Четвертого Июля[8] с друзьями, которым удавалось по знакомству заполучить в этом ресторане столик на самый «забитый» вечер в году и четырежды полюбоваться на праздничные зрелища, какие по случаю дня рождения нации способен устроить только Вашингтон.
Коллетт зашла в номер, повесила в шкаф то немногое из одежды, что захватила с собой, умылась и отправилась на свою первую в тот день встречу — в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния.
Кэйхилл ехала на встречу с человеком, бывшим ей вроде наставника в те времена, когда она проходила подготовку. Хэнк Фокс — седой, осунувшийся, изможденный ветеран Управления, отец пятерых дочерей, а потому проявлявший особый интерес к росту числа женщин, набираемых на службу в ЦРУ. По должности он именовался координатором отдела программ и методики обучения кадров, но курсанты-новобранцы нередко шутили, что ему больше подошел бы другой титул — «Святой отец». В целом Хэнк этому титулу соответствовал, если, разумеется, не обращать внимания на наличие у него пяти отроковиц.
Кэйхилл доехала по автостраде, проходившей через Мемориальный парк Джорджа Вашингтона, до указателя с надписью: «ЦЕНТРАЛЬНОЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ». Так было не всегда. После образования Управления в конце 50-х на шоссе долгие годы стоял скромный указатель: «БЮРО ОБЩЕСТВЕННЫХ ДОРОГ». Исходившие от Конгресса частые призывы к ЦРУ сделаться более открытым и подотчетным учреждением привели к установке нового указателя. По ту сторону указателя мало что изменилось.