— Поспешил, да? — сказала она, выбрала какую-то семечку и протянула ее на раскрытой ладони. Попугай клюнул и проглотил семечку. — Хочешь еще? — спросила она. Кэйхилл так увлеклась кормлением птицы, что забыла, зачем она на самом деле занялась им.
— Понравился? — раздался за спиной мужской голос.
Голос застал ее врасплох, и то, как она дернулась головой ему навстречу, подтвердило это. А потому она улыбнулась:
— Да, просто красавец.
Обладатель голоса оказался высоким тучным мужчиной. Одет он был в мешковатый комбинезон и засаленную, колом стоявшую рубаху. Черные волосы у него поредели и разлеглись по голове как попало. На круглом лице мужчины остались заметные следы от его прыщавого детства. Кожа у него была светлая (явно дитя от смешанного брака), а глаза бледно-голубые. Интересная внешность у мужика, подумала Кэйхилл.
— Я его Хэнком зову, — сообщил мужчина.
— А по мне он на лису[13] похож, — интуитивно нашлась она.
Мужчина засмеялся:
— Ну да, Лиса по имени Хэнк. Вы гостите на островах?
— Да, я из Штатов прилетела.
— Как вам люди наши, правда, они приятны и заботливы?
— Весьма. — Она скормила попугаю еще несколько семечек.
— Такая о нас слава идет. Для туризма это важно. Если, пока вы у нас гостите, я смогу вам чем-нибудь угодить, пожалуйста, не стесняйтесь, дайте только знать. Я здесь каждый день обедаю.
— Вы очень добры. А зовут вас?..
Он ухмыльнулся и пожал плечами:
— Зовите меня Хэнк.
— Как и Лису.
— Только я, как видите, скорее на медведя смахиваю. Счастливо оставаться, мисс, и приятного вам здесь отдыха.
— Спасибо вам. Теперь я знаю, что так оно и будет.
22
— Хорошо провели день? — спросил Эрик Эдвардс, появляясь на террасе, где сидела Коллетт. Она успела выкупаться и накинуть на себя сарафан, отыскала в холодильнике стеклянный кувшин, наполненный какой-то темной жидкостью, и решила попробовать.
— Что это? — спросила она у Эдвардса, когда он подсел за столик.
— Ого, вы отыскали мой дневной запас мауби. Это для меня экономка сбивает. Никакого алкоголя, но если дать напитку постоять хорошенько, то он так перебродит, что выпьешь — и копыта отбросишь. Там, в нем, древесная кора, имбирь, майоран, ананас и всякая такая всячина.
— Вкус изумительный.
— Ага, только я созрел для настоящей выпивки. Подождите, я себе сварганю что-нибудь, а потом расскажу вам, как вы проведете пару следующих дней своего отдыха.
Вернулся он с большим стаканом водки с мартини на льду.
— Вы бы не хотели по-настоящему попарусничать? — спросил Эдвардс.
— С удовольствием, — ответила Кэйхилл. — А что значит попарусничать по-настоящему?
— Два дня и ночь. С утра пораньше Джекки доставит на лодку все что нужно из провизии. Мы проведем весь день под поднятыми парусами, и я действительно покажу вам БВО. Найдем приятное местечко, бросим там якорь на ночь, словом, проведем эти дни, повинуясь прекрасным ветрам и наслаждаясь видом одного из даров Божьих миру сему. Хорошо звучит?
— Звучит религиозно, если не божественно, — сказала она. Сказала так, скорее всего не подумав. Парусная прогулка означала, что она лишится связи, в особенности со своим связным из «Пуссерз-Лэндинг». Как бы там ни было, а их короткая встреча ее здорово приободрила.
И все же она знала: ее дело держаться поближе к Эдвардсу и выяснить все, что можно. До сих пор все полученные ею сведения сводились к тому, что он красив и обаятелен и что он радушный хозяин.
В тот вечер он повез ее ужинать в гостиницу «Форт Берт», а на обратном пути домой они заехали выпить по рюмочке в «Проспект Риф». Ей представлялось, что вершиной этого пронизанного сердечной теплотой, приятного вечера станет попытка совратить ее. Позже, уже лежа в постели, она давилась в подушку от смеха, когда поняла, что отсутствие какой бы то ни было попытки совращения вызвало в ней противоречивые чувства. Желания быть совращенной Эриком Эдвардсом у нее не было. С другой стороны, сидело в ней нечто такое (частью психологическое, частью физиологическое), что вожделело этого.
Она слышала, как бродил по дому Эдвардс, и пыталась на слух из спальни определить, чем он занят. Слышала, как он выходил, потом вернулся в дом, вслушивалась, как циклично работала запущенная посудомоечная машина. Закрыв глаза, постаралась сосредоточиться на звуках, долетавших к ней в окно снаружи. Там особенно громко заявляли о себе древесные лягушки. Приятные звуки. Она позволила волнам размышлений о предстоящем двухдневном пребывании на борту замечательной яхты укачать себя и погрузить в безмятежный сон.
13
Игра слов: по-английски «лиса» — «фокс», как и фамилия старого наставника Коллетт в ЦРУ.