Через пять минут они уже мчатся вокруг Триумфальной арки в серебристом «Ауди» Вилланель. Ночь холодна и прозрачна, в воздухе искрятся крошечные снежинки. Крыша «Ауди» опущена, и из колонок гремит Элоиза Летисье.
– Куда мы едем? – кричит Вилланель, и морозный ветер при повороте на Елисейские Поля треплет ее волосы.
– Не важно, – торжественно отвечает Анна-Лаура. – Просто вперед.
Вилланель давит на газ, и две женщины с воплями и хохотом несутся в сияющую темноту парижской ночи.
В предпоследний день вынужденного отпуска Евы в почтовый ящик падает конверт с ее именем. На писчей бумаге – логотип клуба «Трэвеллерз» на Пэлл-Мэлле. Письмо без подписи, написано от руки наклонным почерком, коротко и по делу:
Прошу прийти завтра в 10:30 утра в офис «Би-Кью Оптикс Лтд». Третий этаж над входом станции метро «Гудж-стрит». Это письмо должно быть у Вас при себе. Строго конфиденциально.
Ева перечитывает несколько раз. Бумага из клуба «Трэвеллерз» наводит на мысли о связях автора в спецслужбах или в Форин-офисе, а то, что письмо написали рукой и доставили ногами, указывает на разумное недоверие автора к электронной почте. Это, конечно, может быть розыгрыш, но кто станет заморачиваться?
На следующий день в половине десятого она оставляет Нико сидеть за кухонным столом среди моря проспектов и инструкций. Он оценивает стоимость и потенциальную выгоду превращения чердака в гидропонную мини-ферму с энергосберегающим светодиодным освещением для выращивания пекинской капусты и брокколи.
В офис «Би-Кью Оптикс» нужно входить с Тоттенхэм-Корт-роуд. Отметив это на выходе из метро «Гудж-стрит», Ева пересекает дорогу и, стоя у мебельного магазина «Хилз», минут пять наблюдает за зданием. Станция на первом этаже и офисы на втором облицованы коричневой глазурованной плиткой, на закоптелых верхних этажах – жилые помещения. Офисы третьего этажа выглядят бесхозными.
Но, когда она нажимает на кнопку у входа, в ту же секунду звучит ответное жужжание. Лестница ведет на второй этаж к штаб-квартире рекрутингового агентства, а дальше сужается. Дверь в офис «Би-Кью Оптикс» приоткрыта внутрь. Чувствуя себя немного глупо, Ева толкает ее и тут же отступает назад. Сначала ничего не происходит, но потом в пыльном свете возникает высокая фигура в пальто.
– Мисс Поластри? Благодарю вас за визит.
– Миссис. А вы?..
– Ричард Эдвардс, миссис Поластри. Приношу свои извинения.
Ева, ошеломленная, узнает его. Это бывший глава московской резидентуры, а ныне шеф русского отдела МИ-6, реально крупная личность в мире разведки.
– И прошу простить за этот шпионский роман.
Она смущенно качает головой.
– Проходите, садитесь.
Она внутри. В офисе пыльно и нет отопления, окна почти непрозрачные от грязи. Из мебели – лишь престарелый стальной столик с двумя картонными стаканами кофе из «Косты» и пара складных стульев в ржавых шрамах.
– С молоком, без сахара – я угадал?
– Спасибо, отлично. – Она делает глоток.
– Мне стало известно о вашей ситуации в Темз-хаусе, миссис Поластри.
– Можно просто Ева.
Он кивает. В тусклом свете из окна его взгляд кажется суровым.
– Позвольте сразу к делу. На вас возлагают ответственность за то, что не удалось предотвратить гибель Виктора Кедрина от рук неизвестной женщины. Сначала вы решили не запрашивать у полиции охрану для Кедрина, потом передумали, но ваше решение было заблокировано. Верно?
Ева кивает.
– В общих чертах все так.
– По моей информации – и тут вам придется поверить на слово, – дело вовсе не в отсутствии административной гибкости или проблемах с бюджетом. В Темз-хаусе – и даже на Воксхолл-Кросс[5] – некоторые силы были твердо настроены оставить Кедрина без охраны.
Она смотрит на него с изумлением.
– Вы имеете в виду, что офицеры спецслужб устроили заговор, чтобы содействовать его убийству?
– Типа того.
– Но… зачем?
– Если в двух словах: не знаю. Но определенно в ход пошло некоторое давление. Вопрос ли это идеологии, коррупции, или же связано с тем, что русские называют kompromat – то есть, по сути, шантаж, – сказать невозможно, но людей и организаций, которые хотели бы, чтобы Кедрину заткнули рот, более чем достаточно. Он предлагал программу строительства нового фашистского сверхгосударства, непримиримо враждебного капиталистическому Западу. Разумеется, эта программа не была бы реализована прямо завтра, но попробуйте заглянуть немного дальше, и вы увидите, что перспективы нерадостные.