Выбрать главу

Георгий Иосифович Гуревич

Учебники для волшебника

Предисловие

Человек не может не мечтать. И это, пожалуй, главное наше достоинство. А потому так любим мы фантастическую литературу — ведь она помогает нам увидеть по-иному устроенные миры, людей, наделенных такими характерами, которые нечасто встретишь в жизни. Фантастика открывает нам другие вселенные, куда приглашает нас совершить путешествие писатель. И мы всегда с радостью принимаем его приглашение.

«Две силы наиболее успешно содействуют воспитанию культурного человека: искусство и наука. Обе эти силы соединены в книге». Эти слова Максима Горького следует отнести и к научно-фантастической литературе, где неизбежно соединяются искусство и наука.

Советская литература по праву гордится своей фантастикой. На страницах романов А. Беляева, А. Толстого, И. Ефремова и многих других появился герой нового времени, рожденного Великим Октябрем, — человек, который борется за светлое будущее человечества, великий гуманист и великий мечтатель. Это оптимистические произведения, зовущие к борьбе и победам, утверждающие мир и счастье на планете. И не случайно такой популярностью: и за рубежом пользуются научно-фантастические книги советских писателей. Их слово звучит особенно весомо сегодня, в период острой идеологической борьбы.

Научная фантастика — это один из самых трудных жанров литературы, требующий от его творцов не только писательского дарования, но и глубоких знаний науки, процессов, идущих в ней, а также умения экстраполировать достижения современной науки в будущее. И если у писателя эти качества есть, он по праву любим, уважаем и дорог читателям. К таким писателям, бесспорно, относится один из старейших советских научных фантастов — Георгий Гуревич.

Вспоминаю дискуссию, случившуюся уже давно, лет десять назад. В гости к писателям приехали космонавты. Как известно, многие из них не только любят научную фантастику, но и прекрасно знают ее.

— Без преувеличения могу сказать, что благодаря такой литературе я увлекся космическими исследованиями, а затем стал космонавтом. С детства мечтал о полетах к другим мирам, а когда появилась возможность их осуществлять — это ведь фантастика! — я уже не представлял своей жизни без таких полетов, — сказал Георгий Гречко.

А другой космонавт, присутствующий на встрече, Олег Макаров, добавил:

— Сергей Павлович Королев однажды заметил, что он предпочитает фантастику в чертежах, но тем не менее в его личной библиотеке было много книг, написанных известными писателями-фантастами, и за такой литературой он внимательно следил. Ведь научная фантастика — это прежде всего поиск в будущем…

Кто-то неосторожно заметил, что, по его мнению, как раз у такой литературы и нет будущего, мол, наука развивается столь стремительно, что даже самой смелой фантазии за ней не угнаться! Разве не фантастика полеты космонавтов, старты к Венере, Марсу, Луне, более того, даже за пределы Солнечной системы. Поистине самые смелые и захватывающие мечты и идеи воплощаются в реальных аппаратах и конструкциях.

— Да, такой фантастике суждено умереть, — сказал в одном из своих выступлений Г. Гуревич, — писателю не нужно соревноваться с ученым или конструктором — у него задачи иные. Прежде всего Человек! Пределов его совершенствования нет, а значит, нет и предела возможностям научной фантастики…

Я вспомнил слова писателя, знакомившись с его новым сборником «Учебники для волшебника». Много лет прошло, но и как в дни своей юности, в начале творческого пути, Георгий Гуревич остается верен своим принципам, методологии, наконец, поискам в научной фантастике. И прежде всего это глубокое изучение Человека, его нераскрытых возможностей, его воздействия на окружающий мир. Причем не индивидуалиста, а человека, прочными и надежными нитями связанного не только с современниками, но и с предшественниками — со всем человечеством. В повести «Делается открытие», представленной в сборнике, Г. Гуревич образно и убедительно показывает, как передается эстафета научного открытия от одного поколения к другому, из страны в страну. Горят рукописи, уничтожаются в гитлеровских застенках их творцы, западное общество отторгает ученого; казалось бы, идея, рожденная гением в эпоху царизма, должна исчезнуть — слишком суровые испытания выпадают на ее долю, но всегда находятся люди, которые подхватывают упавший факел знаний и несут его в будущее. Гуманизм присущ подлинному научному подвигу, и Георгий Гуревич раскрывает эту внешне простую, а на самом деле наисложнейшую истину по-своему, безупречно с научной точки зрения и взволнованно по-писательски.

За каждым образом литературного героя автор раскрывает самого себя. Мы видим человека увлекающегося, любопытного, способного ради идеи выдержать любые испытания, а потому всегда побеждающего. Успех фантастики Г. Гуревича в ее оптимизме, в необычности поворотов сюжета, в проникновении в человеческую психологию и, наконец, что необходимо и без чего немыслима истинная научная фантастика, — в глубоком знании предмета, о котором идет речь. Причем достоверность той или иной научной гипотезы можно по справочникам и монографиям не проверять. В своей литературной работе Георгий Гуревич использует обязательный для естествоиспытателя метод: на первом этапе тщательно изучить всю информацию, накопленную по данной проблеме, а уж затем определять свой путь поиска. Не случайно в Союзе писателей Г. Гуревича частенько называют «наш ученый». Впрочем, читатель этого сборника легко убедится, насколько скрупулезно работает над произведениями Георгий Гуревич. Последний рассказ книги называется «Учебники для волшебника» — это, по сути, исповедь писателя, в которой он повествует о своей творческой лаборатории, как принято говорить. А вернее, это своеобразный «учебник» для начинающего писателя, для читателя, пытающегося лучше понять образ мышления литератора, создающего научно-фантастические произведения.

Владимир ГУБАРЕВ,
научный обозреватель газеты «Правда»,
лауреат Государственной премии СССР

Делается открытие

ПОВЕСТЬ В 12 БИОГРАФИЯХ1

Вам нужен свет, Синие сумерки за окном, трудно различать буквы. Вы протягиваете руку, легкое движение пальцем, и тьма отступила прочь, тени заползли под кусты. Подправили движок, отрегулировали яркость и оттенок. Какой вам свет по душе: дневной, резкий и трезвый, желтоватый вечерний — мягкий, интимный, успокаивающая голубизна для ночи или красноватый цвет — праздничный, будоражащий? Всего два движения пальцем.

Вам нужен совет. Тут уже больше движений, целых девять, потому что у друга девятизначный номер, девять клавиш надо нажать. Ну и вот он на экране, улыбается, кивает. «Надо помочь?» — «Помоги, если не занят». — «Ну, показывай!» — «Вот посмотри, я сделал график. Должна быть плавная кривая, а получается зигзаг…»

Вам нужен обед. Тоже девять движений. Другой девятизначный номер. На том же экране милая девушка, диетолог, хозяйка вашего стола. «Леночка, чем вы накормите сегодня? Блинчики вчера были просто великолепны». — «Я бы не советовала, при сидячей работе не стоит каждый день мучное». — «Ну, все равно, пришлите что-нибудь на ваше усмотрение. Некогда заниматься гастрономией, голова занята.»

И через пять минут звоночек пневмопочты извещает, что обед подан, прибыл по трубопроводу.

Вы не удивляетесь, привыкли. Так оно и полагается. Щелк-щелк-щелк и звоночек. Получаете все, что требуется.

Но не так давно, даже в начале прошлого века, нередко все это выглядело иначе. Когда за окошком сгущались сумерки, прадеды ваши, чиркнув спичкой, зажигали свечу — желтый цилиндрик, восковой или жировой. И, прикрывая хилый огонек от дуновения, несли эту свечку на стол, оплывающую, капающую жиром, чтобы, осветив кусочек стола, в неверном пляшущем свете разбирать нечеткие буквы.

А чтобы посоветоваться с другом, отложив все дела, надевали пальто, шапку, калоши и пешком шлепали через весь город, тратя час или два на дорогу. Люди обеспеченные могли заложить карету или оседлать лошадь: затолкать ей железо в рот, седло взгромоздить на спину, затянуть подпругу, коленкой упираясь в лошадиный живот, переодеться для верховой езды, сапоги натянуть специальные, шпоры к ним прицепить: все равно, добрый час на сборы. И ехали наугад, могли и не застать дома. Тогда приходилось поджидать, пока друг вернется неизвестно откуда. И, вернувшись, он, естественно, приглашал пообедать. Полдня прошло уже. А для обеда надо было наколоть дрова. Кряхтя и крякая, толстые чурбаки разбивали тяжелым топором-колуном. И особо собирали щепки, от щепок откалывали тоненькие лучинки, потому что печку растопить было не так просто: огонь загорался не сразу. Сначала спичкой поджигали бумагу, от бумаги загорались лучинки, от них щепки посуше, а потом уже, треща и пуская смоляные слюни, начинали гореть поленья, пламя с протяжным гулом устремлялось в трубу, плита раскалялась постепенно. Вот тут можно было ставить на нее кастрюли, чтобы кипятить воду, а в кипящей воде варить мясо или овощи. И не пять минут, часа два проходило до обеда. И не пять минут, весь день уходил, чтобы посоветоваться с другом.

вернуться

1

Происхождение рукописи непонятно. Видимо, она завезена нечаянно в нашу эпоху на машине времени.