Джон Роберт сел в одно из низких бамбуковых кресел, и оно предупреждающе хрупнуло. Джон Роберт переместился на подоконный диванчик. Хэтти нашла стул и села.
— Как поживаете?
— Спасибо, очень хорошо, — ответила Хэтти. Беседуя друг с другом, они не употребляли ни имен, ни обращений.
— Как тебе нравится дом?
— Ой, он такой замечательный! — воскликнула Хэтти с жаром, отчасти растопившим лед. — Это самый милый, самый очаровательный дом на свете!
— Я бы его купил для тебя. То есть, я хочу сказать, я бы мог его купить, но я знаю, что миссис Маккефри никогда не продаст. Вы с ней познакомились?
— Да, мы встречались, она очень милая.
— Да? — рассеянно переспросил Джон Роберт.
Хэтти сидела лицом к окну, и теперь, когда глаза привыкли к зеленоватому свету, философ пристально разглядывал ее млечно-голубые глаза, бледно-золотые переплетенные волосы, непорочную гладкость лица и шеи. Лицо не было накрашено, и нос чуть-чуть отливал розовым. Губы бледные, словно их лишь едва заметно обвели карандашом. Цвет лица и волос — не Линды, но строение лица очень ее напоминало.
— Да, — произнесла Хэтти, продолжая беседу ответом на его вопрос.
— Прекрасно, прекрасно… Ну что, ты рада, что кончила школу?
— Да…
— Ты уже… почти… взрослая.
— Да, и, пожалуйста, скажите мне, что я теперь буду делать?
От такого прямого вопроса Джон Роберт немало растерялся, поскольку был готов обсуждать эту тему, но не сразу.
— Нам надо подумать про университет в Англии. Ты ведь сдала экзамены повышенного уровня?[109] Мне прислали твой аттестат. Как вы поладили с отцом Бернардом?
Хэтти улыбнулась. Это была скорее ухмылка, чем улыбка молодой дамы — Хэтти развеселило воспоминание об отце Бернарде, который показался ей довольно потешным.
— Очень хорошо поладили.
— Что он велел тебе делать?
— Делать?
— Над чем работать, что учить?
— Ни над чем. Велел просто читать.
— Что читать?
— Что угодно.
— И что ты читаешь?
— «Les Liaisons Dangereuses»[110].
Хэтти, конечно, порылась в выцветших книгах, стоявших на полках Слиппер-хауса с довоенной поры. На этом экземпляре творения де Лакло еще виднелись выцветшие чернила школьного почерка Александры Стиллоуэн.
— А, да.
Джон Роберт, не бравший в руки ни одного романа со времени окончания школы, не слыхал и об этой книге; по названию роман показался ему неуместным, но он не стал заострять на этом внимания. У него мелькнула мысль: а что она знает? Страшно подумать.
— Что ты хочешь изучать в университете? — спросил он.
— Ну, наверно, языки, я же ничего другого не знаю. Мне нравится читать стихи… и рассказы… и всякое такое…
Возникла пауза.
Потом Хэтти сказала:
— Не хотите ли выпить?
— Выпить?!
Хэтти махнула рукой в сторону бамбукового столика со стеклянной крышкой, и Джон Роберт увидел там бутылку джина, бутылку вермута, бутылку тоника, контейнер со льдом и стакан.
Джон Роберт не пил спиртного, просто не ощущал потребности отказываться от трезвеннической семейной традиции. Но фанатичным трезвенником он не был и порой на приемах в угоду хозяевам выпивал стакан тоника или содовой с каплей вермута. Джон Роберт неодобрительно посмотрел на эту выставку житейских соблазнов.
— Я надеюсь, ты не пьешь?
— Боже, конечно нет! — со смешком ответила Хэтти, — Я в жизни не пробовала спиртного!
Она никогда не пробовала спиртного, подумал Розанов. Но попробует. И меня при этом не будет. Потом подумал: но я могу быть при этом. Почему бы не сейчас? Я могу присутствовать при ее первом глотке алкоголя, если уж мне не суждено быть при… Он сказал:
— Вели Перл принести еще стакан.
Хэтти вихрем умчалась. В коридоре она врезалась в Перл, которая, храня верность образу оперной служанки, подслушивала за дверью и даже нагнулась, чтоб заглянуть в замочную скважину.
— Он сказал принести еще стакан, — произнесла запыхавшаяся Хэтти.
Перл сбегала на кухню и вернулась. Девушки не позволили себе ни подмигивания, ни кивка, ни улыбки, ни многозначительного взгляда. Меж ними, по взаимному согласию, всегда действовало правило, запрещавшее шутки в адрес Джона Роберта и даже любые неуважительные отзывы о нем.
Хэтти вернулась со стаканом и встала у бутылок, держа его в руке.
— Смешать вам мартини? Я знаю как! — сказала она.
— Откуда ты знаешь?
— Марго однажды показала. Сказала, что в жизни пригодится.
109
Экзамены повышенного уровня (A-level) в Британии обычно сдаются в течение последних двух (необязательных) лет обучения в старших классах. По Результатам этих экзаменов производится зачисление в университет.