Однажды отойдя от Природы, позиционировав себя как нечто иное, человек возвращается в нее чтобы изменить. Как массы теплого и холодного воздуха (самой естественной среды обитания живого) накопившись в избытке становятся торнадо и тайфунами сметающими все живое на своем пути, так и человек определив себя к природе как тело инородное вторгается в нее, забирает, что может взять. Ставя себе на службу хищников (собака, кошка, хищные птицы), патиентов (птицы и травоядные), паразитов (бродильные бактерии) и эфемеры (цветы).
Создание вокруг искусственной среды «изгоняет Адама из рая», на самом деле «изгоняя рай» из окружения человека. Человек сам становится главной собственной окружающей средой. Природные процессы ранее протекавшие без него но вокруг него, вдруг начинают происходить в нем и с ним, с его организмом и социумом, в его искусственном окружении.
Формы «созидания» человека эгоистичны. Первобытный человек «дружил» с природой чтобы выжить в ней, не погибнуть. Сегодня заботясь о сохранении среды, отдельных видов, человек прежде всего заботится о сохранении себя в среде — поскольку гибель «окружающей среды» ознаечает и его гибель. Для таких казалось бы «очевидных» вещей ему приходится прилагать массу интеллектуальных и волевых усилий. Для «защиты окружающей среды» приходится растрачивать огромные материальные и временные ресурсы. Столь же дорого обходится поддержание островков дикой природы в «первоначальном состоянии». А для того, чтобы явить свою разрушительную «звериную» сущность человеку надо просто начать вести себя «естественно», просто «отпустить вожжи», выпустить стихию из себя и положиться на нее. Чем цивилизованней человек (технически оснащен) тем ужасней его лик, тем страшнее разрушения «стихией человека».
Заменив Natura naturans[157] на Natura naturata[158], создав «вторую и третью» искусственную окружающую среду — земледелие и городскую цивилизацию, человек мигрирует в города, где возникает новый уже человеческий способ приспособления к искусственной природе что в корне ничего не меняет. Дуализм тот же от Natura[159]: переиначить или переиначиться. Вот вам и «назад к Природе».
Необходимая свобода и «осознанная необходимость»
Свобода человека на лоне природы тоже чрезвычайно идиллизирована. Ближе чем Руссо к ней подошел Энгельс с его «осознанной необходимостью». «Свобода» как понятие изобретена (верней сформулирована) горожанами. Можно сидеть весь прекрасный цветущий день любуясь природой. Но как возможно спокойно придаваться эстетическим переживаниям, если знаешь, что до вечера надо собрать кучу хвороста чтобы ночью подкидывать в костер, иначе закоченеешь насмерть или растерзает тебя дикий зверь circuit quaerens quem devoret[160].
Человеку леса знакомо чувство тонкого переживания явлений Природы. Он может восторгаться буйством золотой осени, но на ходу — тропя зверя, оглядываясь вокруг лишь на миг, от понимания, что в эту пору день год кормит, и если не успеешь добыть и насушить мяса, то до весны точно не доживешь. Осенний лес красив, он видит это, пока не увидит на земле след добычи.
Чтобы предпочесть эстетические переживания потребностям жизни, необходимо определенное мужество родственное самурайскому любованию окружающим миром перед сепукку. Так воин окидывает взором свой край, идя на битву. В том числе и воин лесной. Лишь горожанин с его хорошо обеспеченным тылом, с городской инфраструктурой разнообразных кротовых запасов, может позволить себе беспечность.
Сходное положение со свободой перемещения: «собрал нехитрые пожитки и двинулся куда потянуло». Ubi bene, ibi patria[161]. Певобытный человек уходит в неизвестность. А если известное, то определенно известно и нечто не очень хорошее. В ином случае почему бы сразу не занять лучшее место? Ведь тянет в места лучшие, а приходится довольствоваться тем что есть. Или «лучшее» место занято другим и не обязательно человеком, или на старом месте стало худо. Ведь человеку в дикой природе достаточно ареала обитания. Угодий. Его ниши. Sufficit ad id natura, guod poscit[162].
Что городской человек называет «первобытной свободой» для «первобытного человека» является dura necessitas[163]. Вынужденным отдохновением, которое горожанину кажется бездельем, возникающем от избытка свободы. Что-то лесные люди мало трудятся! Слишком свободны праздные бездельники, строили бы чего, мастерили или лишний раз сходили бы на рыбалку, все лишняя еда будет.