Первоначально сельское хозяйство по параметру «трудозатраты — результат» не было столь продуктивным как охота или собирательство (поскольку и злаковые культуры и животные являлись дикими, взяты прямо из природы, агрикультура только родилась, что предопределило ее крайнюю примитивность и низкую урожайность, навык ухода за скотом тоже был невелик), но давало важнейшие преимущества: человек более не зависел от контроля над большой дикой территорией — хватало клочка возделываемой земли. Не зависел от миграции диких животных, от совокупности случайных факторов имеющих для охоты большое значение. Он получил пусть минимальный, но стабильный источник пищи, всегда имел ее запас и возможность ее воспроизводства по своему усмотрению.
Новые поселения приобрели несколько стратегических факторов. Прежде всего сократился периметр обороны. Для прокормления одной семьи охотников требовалось минимум несколько десятков квадратных километров дикого леса, а для племени — несколько сот квадратных километров. Теперь для семьи хватало одного квадратного километра сельхозугодий (пашня плюс сенокосы-выпасы для скота), для городка — несколько десятков. Для обороны меньшей территории, да еще под защитой укрепленного и выгодно расположенного города требуется гораздо меньше воинов, что способствует успешной выработке военной стратегии: сочетанию обороны, контрнаступлений и дальних походов.
Еще одним важнейшим фактором стал «крепкий тыл». Надежность обеспечивалась укреплениями, запасами провианта, ремесленным производством оружия и снаряжения, сельскохозяйственными угодьями с работающим на них крестьянами.
Ко всем прилагалась новая форма организации усилий: дисперсное распределением агрессии от ее сосредоточия (воина) на три равновеликие части. Воин еще долго оставался охотником, но теперь натиск на дикую природу ослаб, компенсируясь давлением крестьянина на возделываемую землю. Но теперь воин давил на крестьянина, чтобы держать его в подчинении силовым внутрисоциальным принуждением. Избыток агрессии изливался на чужие социумы.
Очевидно что давление на каждую из трех сторон в три раза слабее чем ранее направленное только в одну сторону — на агрессивную грабительскую войну. В дополнение к войне человек полиса заполучил целый букет новых видов спирально закрученных внутри социума войн: «экономическая» (грабительская) война трансмутировала в классовую; «геополитическая» превратилась в «политическую» (внутриполитическую) впитав в себя архаику межродовых и семейных конфликтов. Власть, сила, богатство, роскошь концентрирующиеся внутри полиса становятся все более привлекательной добычей для воинственных и эгоистичных обитателей самого полиса.
Следует учитывать «созидательной вектор агрессии» направленный на строительство, ремесла, науку, искусства, торговлю, письменность. Немаловажным «громоотводом» прежней агрессии помимо классового противоречия, стала внутриклассовая борьба за власть: заговоры, вооруженные перевороты.
В результате первой «революции городов» очередной кризис развития оказался преодолен. Возникла очередная «гармония»[179]. Парадоксальным образом bellum omnium contra omnes[180] велась в конечном итоге pro mundi beneficio[181], поскольку породила мирные профессии землепашца и ремесленника, поколения их не воинственных потомков ныне составляющих большую часть населения Земли. Создала города, в конечном итоге — цивилизацию[182]. Ничего удивительного: очередной вариант проявления более общего закона иерархии в биологических сообществах. При установлении социальной иерархии внутри сообщества снижается уровень внутривидовой агрессии. На этот раз иерархия получила не только социальную, но и территориальную привязку и разделение типов поселения «на город и деревню». Следует отметить что человек на этом этапе социальной эволюции всего лишь догнал общественных насекомых миллионы лет знавших разделение на рабочих особей, воинов, маток-управителей и трутней. «Социальный прогресс» в очередной раз только повторил уже множество раз «обкатанную» Природой оптимальную социальную схему. Вновь торжествовал первейший природный принцип универсализма.
Еще один из реализованных вариантов «старения» ватаги молодых отщепенцев, основавших поселение состоял в метаморфозе в торговый город. Сначала продажа оружия, потом и строительных навыков тем же племенам с дальнейшей аккумуляцией в городе различных ремесел. Стратегически важный контроль над территорией дает еще одно немаловажное преимущество — контроль над обменом, а, в последствии и его концентрация в руках горожан. Первоначально обмен велся стратегическими товарами: металлами, оружием[183], керамикой для хранения еды. Солью поскольку соль самый простой и надежный консервант, сильно увеличивающий продовольственный потенциал племени. Особенно военный поскольку в походах оптимальным питанием воина (вес, калорийность, питательность) всегда были сушено-соленые мясо и рыба. Лишь позже в номенклатуру обмена добавились остальные ремесленные изделия и продовольствие. Поскольку мало шансов выжить у племени, самостоятельно не способного обеспечить себя пропитанием, в межплеменном обмене продовольствие не играет особой роли. Зато очень важно при обмене с городом.
179
В этнографии этот процесс назван как «переход от территориальной общины к родоплеменной». В этом есть своя логика, поскольку в классовом обществе (или протоклассовом) важно сохранение стратов, наследственной передачи богатств, власти, знаний как залога воспроизведения классовой структуры общества. В условиях равенства всех членов общины и коллективной собственности право наследования от отца к сыну (при матриархате — от матери к дочери) не столь уж важно, поэтому вполне допустим промискуитет, а в некоторых случаях даже желателен, поскольку служит залогом большей рождаемости, следовательно увеличения числа воинов — защитников и добытчиков.
С эволюционной точки зрения процесс представляется закономерным: при развитии популяции какого либо класса животных (рептилий, птиц, млекопитающих) сначала происходит захват и освоение территориальной пищевой базы — экстенсивный рост численности. При кризисе перенаселенности возникает потребность в регуляции численности, чем и занимаются хищники взбирающиеся на вершину пищевой пирамиды. Класс животных разделяется на подклассы «травоядных» и хищников, которые позже дополняются подклассами всеядных и падальщиков.
Аналогично выделение отрядов воинов выполнявших на первоначальном этапе роль хищников (то есть убийц) — регуляторов человеческой популяции. Позже прогресс этого «подкласса» привел к появлению социальных классов, а агрессивная регуляция численности к страшным войнам, геноцидам, гекатомбам. Подобный ход эволюции — действие в человеческой среде природных законов, которым не свойствен гуманизм. Ведь и эпидемии по-своему регулирующие популяции тоже «безразличны» к интеллекту и духовному уровню, социальным и моральным установкам заболевших.
182
Своеобразным отголоском этой революции, запечатленной во множестве древних преданий о «культурном герое», стал миф о Каине, убившем брата своего Авеля (скотовода). Каин был… первым земледельцем, оказался, благодаря прихоти Бога, первым убийцей. С известной оговоркой Каина можно назвать «первым воином». Изгнанный после убийства брата в дальние края, Каин стал… первым кузнецом (по другой версии первым кузнецом оказался прямой потомок Каина — Тувалкаин). Завершением всех благих свершений первого преступника стало основание и постройка им первого на земле города, названного в честь каинова сына Хенох.
183
Что подтверждается данными археологии, относящимися ко временам до эпох меди и бронзы. Обнаруженными предметами, скорей всего ставшими первыми товарами, явились прекрасно обработанные обсидиановые ножи (оружие — первый товар!). Месторождения обсидиана довольно редки, обладающие ими племена и поселения оказывались в выгодном стратегическом и экономическом положении.