В противоположность первобытному племени Болезнь не изгоняет людей из коллектива, наоборот, приводит к его сплочению, замыканию «на себя»[220]. Пришлые, чужаки всегда могут оказаться носителями инфекции, даже особо опасной. Деревня-организм изолируется от опасного мира. В тоже время условия «сельского театра» создают внутренний карантин вокруг заболевшего, обрекая его на принятие скорейших мер по форсированию течения болезни: или скорейшему ее излечению, или быстрой смерти. Тем самым сокращая время пребывания больного (прежде всего инфекционного) внутри коллектива.
Город — «идеальная среда обитания человека», продукт сложных отношений с миром Природы. Он огражден как от прямых контактов с Дикой Природой, так и от сельских «инкубационных» контактов. Болеть в городе нормально. Ведь здесь обитает многочисленное племя докторов способных излечить многие болезни. Страта медицины — социальный иммунитет Организма Города против болезней. Организм горожан значительно слабей крестьянского или «дикарского», поскольку выживаемость высокая а условия жизни «менее здоровые». Всем горожанам время от времени требуются врачебные услуги. Профилактические визиты к врачу одновременно являются необходимым условием гигиены, способом существования и времяпрепровождения. Возможность лечиться означает демонстрацию достатка, социального статуса. Способ вызвать сочувствие к себе, проверка своих отражений «на подлинность». В традициях города визиты близких к больному, принесение подарков, организация ухода и внимания. Наносящий визит демонстрирует свое великодушие, щедрость, выказывает особое расположение к больному. Визитер поднимает свой статус в глазах окружающих, но прежде всего личное самомнение: «какой я хороший». Больной и его домашние отслеживают состав и количество визитеров, их статус, все так же видя в этом собственное отражение. Болезнь — «смотрины перед зеркалом».
Подобное поведение объясняется тем, что городские заболевания — «болезни цивилизации». Инфекционные болезни здесь не смертельно опасны, наоборот, обычны. Постоянный грипп является отдыхом от работы, сменой психологической обстановки. Простуда естественный, порой даже желанный период. В большинстве случаев заболевание не несет непосредственной угрозы окружающим, общественному организму, самому больному. Перерыв в работе не может привести к подрыву семьи или хозяйства, не говоря уже об опасности смерти от посторонних причин.
При победе медицины над опасными инфекционными заболеваниями, на первый план вышли болезни внутренние, «внутрипричинные». Болезнь стала следствием и частью как городского образа жизни, так и личного поведения больного — следствием его «пороков».
Особенно распространено выпячивание возрастных заболеваний, «болезней старости» течение которых становятся чуть ли ни главной темой разговоров горожан преклонного возраста. В лесном становище все старики здоровы, бодры, в здравом уме — поучают молодежь.
В деревне старики тоже крепки, но уже «на пенсии»: передали хозяйство сыновьям, потому помогают советом, но иногда и построгать-смастерить что-нибудь могут. Большую часть времени проводят со сверстниками вспоминая ранее сыгранные «пьесы». Старость в деревне понятие не календарное, а физическое. Работник старится не когда приходят пенсионный возраст, а когда иссякают силы для работы и руководства хозяйством. Деревенская старость это «немощь». Болезнь может вывести в понятие «старик» вполне молодого по городским меркам человека, но главная «болезнь» деревни — работа на износ. Именно она сильней всего старит крестьянина.
Только в городе понятие старик синоним слова «больной». Таков город, таков горожанин. «Бодрый старик» в городе сочетание почти абсурдное. Рассуждая о болезнях своих и чужих, старики психологически подготавливают себя к предстоящей смерти, свыкаются с ней. Разговор о смерти табуирован, поскольку говорить такое означает заглянуть в глаза собственной смерти. Такой взгляд означает встать на краю могилы. Поэтому о неизбежном говорится через отражение, разговор о смерти ведется под маской разговора о болезни. Но даже о болезни говорится не напрямую, но тоже через очередные «отражение» и «отражения отражений»: обсуждаются методы лечения, свойства лекарств, условия пребывания в клиниках и лечебницах, профессионализм врачей и их персональные качества. И, разумеется, цена лечения которая всегда слишком высока.
Выказывая положенное сочувствие заболевшему в рамках приличий, в отраженном сознании присутствует осуждение болезни. Объективно в этом присутствует доля истины: раз в городе превалируют внутренние причины болезни, то большинство заболевших сами «виновны» в своем заболевании. За глаза говорится вовсе не то, что говорится в глаза. «Не надо было столько пить, гулять, жрать, читать» и так далее… Всякая эмоция в «зеркальном» ханжеском обществе расцепляется, словно белый луч на радужный спектр в стеклянной призме. «Положительное» выпячивается, «отрицательное» скрывается в том числе и в черном ящике семьи. Болезнь несет печали, страдания, труд ухода за больным, расходы на лечение и лекарства. Разумеется, семья принимает вид скорбящих, обычно в рассказах о болезни значительно преувеличивая свои трудности, иногда устраивая из них показуху.
220
Болезнь, эпидемия может ускорить процессы оттока «избыточного сельского населения». Но лишь ускорить. Уходят только индивиды готовые покинуть сельский круг. Вспышка заболевания может стать стимулом для отселения на хутор или в лес. От инфекции не бегут в город. Для исторжения человека из деревни нужны иные (социальные) факторы. С подъемом уровня цивилизации, факторы изгоняющие людей из общества становятся все более внутрисоциальными и «мягкими». В любом случае, работает правило «выплескивания наружу «избытка жизни», то есть избыточного населения в виде прироста популяции и колонизации им Мира.