При любом строе и обществе всегда найдется пусть и незначительный процент склонных к «порокам» — социальным заболеваниям. Данностью является генетическая предрасположенность части населения к ним. Исследования 70-х годов в СССР показали генетическую патологическую предрасположенность к алкоголизму 10–15 % мужского населения. Одновременно у одной десятой выявили генетическое неприятие алкоголя на уровне органической непереносимости, еще треть имела повышенную склонность к алкоголизму, четверть была практически невосприимчива к пьянству, хотя и не имела отвращения к спиртному. Остальные находились в «промежуточном» состоянии.
Исследование проводилось в «самые пьющие» годы ХХ века. Всемирное потребление алкоголя начало неуклонно повышаться после Второй Мировой Войны и к 70-м достигло пика. Причем независимо от строя (капитализм-коммунизм) и форм правления (демократия-диктатура). Пили и в застойном Союзе, и в опутанной алкогольными запретами благополучной Скандинавии и во всей либеральной Европе, в подверженной стрессу Чили, по всем США[244]. Везде социологи находили свой специфический букет причин, причем совершенно противоположных соседним. Тем не менее пили везде. Но с 80-х процент пьющих начал сокращаться. Тоже по разным причинам: от «моды на здоровье» в США до «горбачевских запретов» в СССР.
За снижением потребления алкоголя начался рост потребления наркотиков, во второй половине 80-х превратившиеся в главную национальную проблему множества стран. И вновь процесс объяснялся совершенно различными (внутренними) причинами. Вскоре последовал пик потребления.
Так же «по различным причинам», внешне независимым друг от друга с конца 90-х стало падать число наркоманов и потребление «сильных» наркотиков. В России, скорей всего этот процесс объясняется тем, что большинство наркоманов просто вымерло. В США проведением в течение 20 лет настоящей войны с наркомафией. К началу тысячелетия наркомания «стабилизировалась на среднем уровне». Бесстрастная статистика, однако, выявляет четкую временную синхронность процессов, что позволяет предположить полувековую мировую тенденцию.
Что процесс наркотизации нации периодичен доказало неожиданное «открытие» нового порока в США. Беда называется «meth» — сокращенное от «мезамфитамин» — вариант амфитамина, производимого кустарно почти как самогон. К стабильно сокращающейся части кокаинистов и морфинистов (героин и производные) и любителей травки — всего не более 30 миллионов человек, «вдруг» приплюсовалось 40–50 миллионов поклонников «меза» — в основном из «белой глубинки» Америки. В сумме наркоманами оказалась треть населения США!
Характерно, что одновременно новое поколение «искусственной дури» типа «экстази» приобретает огромную популярность во всем мире. Передышка оказалась недолгой. Одновременно вновь нарастает потребление алкоголя.
Попытки Власти влиять на здоровье нации, регулируя потребление алкоголя и наркотиков в равной степени наивны и спекулятивны. Наивны, поскольку власть уверена, что посредством запретов, репрессий, регулирования производства, распространения и потребления, акцизов, выписки рецептов и прочей суммы мер она в состоянии справиться с любой напастью, с любыми пороками человека и общества. Зная о грядущем урагане можно подготовиться к нему, укрепить стены и плотины, эвакуировать население, свести к минимуму ущерб, подготовить спасательные, медицинские и ремонтные бригады. Можно все, только нельзя предотвратить сам ураган — природное явление. Точно так же наивно «окончательно искоренить» иные природные явления на уровне социума и организма. Успехам государства в этой борьбе положен предел, о чем свидетельствует печальная судьба «Сухого закона» в США, равно и антиалкогольного союза скандинавских стран, провал многочисленных кампаний по борьбе с пьянством в СССР. Даже смертная казнь за наркотики в Таиланде не избавила страну от наркомании, а мусульманские страны с их пресловутым запретом на алкоголь никогда не были избавлены от пьяниц.
У поэтов-суффиев Хайяма и Хафиза и других большая часть стихов посвящена вину и опьянению. Почти у каждого мусульманского города существовал христианско-иудейско-зороастрийский пригород (харам) со свободной продажей спиртных напитков, где правоверные проводили немалую часть времени. В «доваххабитскую» эпоху борьба с пьянством очень напоминала горбачевскую кампанию середины 80-х. Даже в современную эпоху нарастания волны фундаментализма в половине мусульманских стран существует открытая продажа алкоголя, причем с упором не на туристов, а на внутреннего потребителя. Самый характерный пример — Турция.
244
Потребление алкоголя в США прошло через фильтр «сухого закона». Движение государственного абстинентизма победили «традиционно пьющие» эмигранты из России, установившие огромное количество самогонных аппаратов в многоквартирном Нью-Йорке, подорвав бизнес бутлегеров ввозивших виски из Канады и Карибских островов.
Не стоит недооценивать титанических усилий «сухого закона». Конечно он породил американскую мафию в ее худших формах, ограничивал права граждан, войдя в историю как неудавшийся эксперимент. Но если отбросить весь романтический флер Аль Копоне и голливудский эпос о бутлегерах, то в сухом остатке будет «голая» статистика. До сухого закона потребление чистого алкоголя на душу населения в США составляло 25 литров! Для сравнения: сегодня самые пьющие страны находятся на уровне 18 литров. 25 литров чистого спирта — 120 бутылок 40 % алкоголя. Если отбросить женщин и детей (учитывая что некоторая часть мужчин не пьет, а малая часть женщин алкоголички), получится: трудоспособный мужчина в США выпивал по пинте виски 310 раз в году. Что подтверждают свидетельства: почти каждый американский рабочий до 1919 года приходил на работу с фляжкой виски за пазухой и к обеду валился на верстак в бесчувствии. Изобретение и внедрение конвейера заставило воротил промышленности полоббировать «сухой закон», чтобы стройная система производства не рушилась. Титаническая борьба в течение 14 лет формально закончилась законодательным поражением абстинентоистов. Но страна оказалась в стратегическом выигрыше: потребление алкоголя в США сократилось почти вдвое, что позволило американской промышленности выйти на первое место в мире.
Голливудский миф о временах сухого закона скрывает позорную истину о самой пьющей нации. Пожалуй, только Клинт Иствуд в «Не прощенном» намекнул на эту скрытую часть айсберга американской истории. Опираясь на статистические пропорции отношения: «алкоголики — остальная часть общества» в «нормальных странах» и их соотношение в США в начале ХХ века, можно сделать далеко идущие выводы сколько «генетического резерва» эмигрировало из Европы в Америку и в каком виде велось «освоение Дикого Запада» и Гражданская Война. Почти все романтические ковбои находились в третьей стадии алкоголизма, когда у человека сформировалась «алкогольная личность» — абсолютно эгоистичная, не признающая моральных норм, и не отличающая понятия «добро-зло», способная с неадекватным жестоким поступкам.
Если это так, то современная «западная свободная личность» редуцированная со «свободного американца», есть симулякр «истинного алкоголика» (т. е. физиологически и психологически зависимого). Психологический портрет современного западного человека можно описать двумя словами: «непьющий алкоголик». Западная модель человека состоит из сплошных парадоксов выражаемых в подобных оксюморонах. Для скептиков: откройте краткий справочник по наркологии и сравните описанную там психику алкоголика или наркомана в третьей стадии с «типовым психологическим портретом» человека западного общества.