Вильям Похлебкин в книге «История русской водки» вывел интересную закономерность: появление «крепкого национального напитка» тесно связано с генезисом наций Нового Времени. От вина, браги, пива итальянцы, русские, англичане независимо друг от друга перешли к граппе, водке, виски, джину. В социально-психологическом механизме новых наций возникла потребность с одной стороны в новой общности, с другой — в гораздо более сильном средстве для снятия барьеров условностей нравственных и социальных, в крепком алкогольном допинге, «концентрированной смелости». Наступала эпоха Возрождения и Великих географических открытий — расцвета колониализма, захватов новых территорий, всемирной экспансии, Реформации, отрицания Средневековья. Романтизированы ром напиток пиратов, позже превратившийся в ежедневную ромовую порцию большинства военных флотов мира, виски — выпивка лихих ковбоев и сумрачных трапперов, стаканчик шнапса наемников Фридриха Великого, «винная порция» русской армии дожившая до «наркомовской нормы». Список можно продолжать долго.
В давние и не очень времена история очень часто творилась в «пьяном виде», внося в стройный ход исторических закономерностей мощный иррациональный фактор. Проигрывались сражения, военные походы, целые войны из-за пьянства полководца и всего войска[245], а пара выпитых стаканчиков очень часто влияла на принятие монархом опрометчивых решений. Удивительно, но и по сей день эта пресловутая «пара стаканов» вмешивается в большую политику с завидным постоянством.
Крепкий алкоголь имел множество неоспоримых практических достоинств: непортящееся «концентрированное вино» удобное в транспортировке и хранении; мощное тонизирующее и анестезирующее средство, превосходный для снятия психологического напряжения; действенный антисептик, особенно в тропиках, универсальный как для внутреннего применения в чистом виде, так и для обработки ран и изготовления непортящихся лекарств. Спиртовые экстракты, открытые еще арабами Аль-Андалуса обрели вторую жизнь в европейской фармакопее, наряду с традиционным тогда лечением винами.
Крепкий алкоголь оказался универсальным, порой единственным медицинским средством колонизатора. Стакан водки перед ампутацией конечностей или операционному вмешательству до середины ХIХ оставался единственным наркозом не только в полевой медицине, но в медицине вообще до начала применения хлороформа. Иногда применялся спиртовой настой опия.
На фоне последствий наркомании достоинства наркотиков не столь очевидны. Однако широчайшее их применение медициной в качестве наркоза и анестезии, а также целые классы алкалоидных соединений для психотерапии указывает, что несмотря на ужасающие последствия, увлечение наркотиками имеет в своей основе позитивный импульс. Сегодня легальный (лекарственный) оборот наркотиков по приблизительной минимальной оценке в пять раз превышает нелегальный оборот.
СМИ информации в массовое сознание внедрено убеждение, что основные источники наркомании — международная мафия и современная «кислотная» культура. Что верно лишь отчасти. Не менее мощный источник наркомании — медицина, поскольку применение наркотиков ведется с упором на сиюминутный эффект обезболивания во избежание болевых шоков и мучений, тем самым провоцируя массовое привыкание пациентов. Еще более страшным наркосеятелем становится психиатрия, выписывающая груды наркотических таблеток против стрессов, депрессией и прочего необъятного перечня психических расстройств. Подобные формы наркомании наиболее латентны. Часть является узаконенной формой терапии, другая — скрытым пороком взрослой группы населения, уже достигшей достатка и высоких доходов, потому не часто идущей на преступления характерные для «классических» наркоманов грабящих ради очередной дозы.
В начале эпохи Возрождения к вновьизобретенным крепким напиткам еще не было достаточной социальной, психологической, ферментативной и генетической устойчивости. Наблюдая современный быт народов Севера, живущих в городах, можно вообразить последствия потребления крепкого алкоголя в те времена. Европейские народы оказались более стойкими и привычными к воздействию алкоголя в силу тысячелетней привычки к вину, пиву и браге, но не настолько, чтобы сразу адаптироваться к 40 и более градусам крепости. Пьянство и сопутствующий ему алкоголизм получили самое широкое распространение, выливаясь в массовые патологические опьянения. Сначала в городах позже и в деревнях. Понадобились два века чтобы у европейцев начал обостряться иммунитет к крепкому алкоголю, чтобы установились нормы психологических и социальных ограничений, выработались культура потребления. Минули еще два столетия, пока качество самого алкоголя поднялось доныне известных образцов коньяка и виски, а их распитие превратилось в высоко-эстетический процесс. В культуру без которой вообще не мыслим современный западный образ жизни.
245
В истории России немало тому примеров. Самые вопиющие: поражение на реке Пьяне в 1375 году и Прутский поход Петра Первого в 1711 года.