Пропорция легко исчисляется: Четыре поколения необходимые для «первичного» приспособления человека к новым условиям (примерно 80-100 лет) дают «стартовые» 6,25 %. Пропорция такова: разбавление признака вдвое (первое поколение) — 12,5 %, второе — 25 %, третье — 50 %, четвертое — 100 %. Приобретенное изменение разбавляется в 16 раз, делая маловероятным перекрещивание одинаковых признаков у потомства. На окончательное закрепление признака (так называемый «переход приобретенного гена от мужской к женской части популяции») требуется примерно 500 лет или 20–25 поколений.
В демографии «люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией» проходят по графе «бесплодные». До 10 % бесплодия компенсируется приростом потомства остальных 90 %. Стоит доле бесплодных приблизится к 16 %, как они поглотят весь необходимый прирост численности популяции, которая сможет только воспроизводить себя, но не увеличиваться. Поскольку к «бесплодным» добавляются «истинные бесплодные» (по физиологическим причинам, для большинства их которых отсутствие детей — драма), обязательная доля детской смертности, потерь репродуктивной части популяции от смертельных заболеваний и несчастных случаев.
В рамках этой гипотезы вспышки алкоголизма, наркомании, гомосексуализма, патологического пристрастия к азартным играм, преступности с последующими репрессивными мерами против них есть стохастический процесс «поиска пропорции» пропорции между «больной» и «здоровой» частью общества. Вновь парадокс: поощрение больных в стратегической перспективе приводит к оздоровлению популяции.
Но приводит через кризис, чреватый полной деградацией социума, государства, цивилизации. К сожалению и в случае диктатуры и в случае либерального правления процессы генного балансирования протекают драматически и даже трагически. Гипертрофия той или иной части общества, их стремительный непропорциональный рост тоже можно назвать своеобразным заболеванием общественного организма. «Здоровая нация» лишь краткий миг баланса при переходе от одной крайности к другой.
Даже такое здоровье может сослужить нации дурную службу. Открытия в биологии и фармацевтике конца ХIХ начала ХХ века, скачек медицины и санитарии резко снизили смертность от «традиционных» причин[251], а показатели «новых причин смертности» хоть и поползли вверх, но поначалу не столь резко.
Европа сделала невероятный демографический скачек с 180 миллионов в 1800 году к 460 миллионам в 1914-м[252]. Не считая более 100 миллионов эмигрантов, выехавших за столетие в Новый Свет, в колонии и в Россию. Сегодня «Большая Европа» исчисляется в 550 миллионов жителей, причем прирост населения последних 2–3 десятилетий происходит в основном за счет мигрантов из стран Третьего мира. ХХ век оказался страшным испытанием.
Когда нисходящие и восходящие линии причин смертности пересеклись, наступил пик «мирового здоровья» поскольку вал медицинских достижений наложился на генетически крепкую популяцию. Здоровье просто брызжало из людей. Повсеместно расцвели гимнастические клубы, зародилось сокольское движение. Мода на спорт привела к возрождению Олимпиад, в свою очередь давших новый виток массового увлечения физкультурой.
Место чахоточного поэта занял образ пышущего здоровьем крепыша, не выпускающего сигары изо рта, постоянно пропускающего стаканчики крепкого, и не пропускающего ни одной юбки, поскольку потенция ого-го-го! Обязательно занимающийся «делом для настоящих мужчин»: войной или охотой, рыбалкой в открытом море, автогонками, боксом и прочими жесткими и жестокими видами спорта. Конечно это молодой Хемингуэй которому с 20-х годов ХХ века подражало полмира. Популярность его образа означала появление большого количества молодых, здоровых, амбициозных людей. Этот взрыв Ортега-и-Гассет назвал «взрывом жизни».
Размножилась молодая поросль, ей явно не хватало мест в жизни. Толпы молодежи явились благодатной почвой для посева различных идеологий, стали людским ресурсом из которого черпали пушечное мясо для двух мировых воин, в которых новые поколения доказывали свое право на место под солнцем. Молодежь остро чувствовала все противоречия этого мира и реагировала на них самым «здоровым образом»: участием в войнах и революциях.
251
На рубеже XIХ — ХХ веков выживаемость детей до 5 лет в Европе составляла 70 % (30 % смертности!), в России — 55 % (смертность 45 %!!!). Смертность городского населения от пяти самых распространенных инфекционных болезней (корь, скарлатина, дифтерит, оспа, брюшной тиф) равнялась 1,5 % (Россия –2 %) в год. Только «заразные болезни» тогда уносили столько жизней, сколько сейчас составляет «нормальный» естественный прирост.
252
Благоприятным фактором оказался мировой сельскохозяйственный кризис 70-х годов ХIХ века. Т. е. перепроизводство еды, связанное с массовым освоением плодородных земель в США, Аргентине, России. Длительное время еда оставалась в метрополиях дешева и доступна всем слоям общества, естественным образом став базисом резкого роста населения.