Человек «придумал» в сложных механизмах многоканальные системы управления, страхующие от аварий — основная, дублирующая, аварийная. На самом деле воспроизвел архетип Матери-Природы оставившей 90 % «баласта», который неизвестно как себя поведет в случае экспериментов. Сочетаемость разных частей кода, их взаимосвязи для современных генетиков полнейшая terra incognita[258]. По уверениям самых авторитетных специалистов для расчета этих взаимосвязей необходим компьютер, который появится только к 2030 году, учитывая, что мощность компьютеров удваивается каждые 2 года. Проект растянутый на полвека очень напоминает по затратности и результативности проект «термояда» тоже справившего полувековой юбилей[259].
Сегодня критиковать проект «геном человека» считается ересью, особенно после появления овечки Долли. Единственное табу, наложенное обществом — клонирование человека. Его легко обойти экспериментируя с несформированными эмбрионами полученными при абортах или со «стволовыми клетками». Генная медицина раздает щедрые обещания излечить все ныне неизлечимые недуги в первую очередь рак и СПИД.
Парадоксально, но дело здесь уже не столько в самой медицине как в Системе, сколько в самом Человеке. Начиная со времен доисторических, как только просто влечение и борьба за самок стала совмещаться с разумным выбором партнера, наступила фаза социально-генетического отбора, в дальнейшем только усложнявшегося. Социально-генетический подбор партнеров знал войны, институты брака, семьи, промискуитета и проституции, кастового, классового, социального, религиозного, национального разделения, возникающие в результате этих разделений контакты и конфликты, борьбу рас, народов, биотипов, социальных групп за доминирование. Вопрос «кому от кого зачинать» (смешения генетических линий) и «какой род пресечь» (обрыв генетических линий) часто разрешался насилием и войнами, доходил до геноцида. В конце концов поголовное истребление сексуальных соперников оказалось не единственным методом, нашлись и более «мягкие». Например, заключение преступника в тюрьму на определенный срок до недавнего времени означало автоматическое ограничение его возможности размножения. Тюрьмами можно назвать сумасшедшие дома и иные принудительные лечебницы, социальные и прочие ниши, запреты, табу, убеждения и предубеждения.
Сегодня вопрос межэтнических контактов решается за счет миграций и массового туризма, международных браков, но это все равно социальный отбор. Длительный и многотрудный.
К началу ХХ века обозначилась гипотетическая возможность превратить социально-генетический отбор в просто генетический. Начиналось все довольно безобидно и поначалу давало плодотворные результаты. Поскольку проводилась не на человеке, а на «кроликах» (в кавычках и без).
Научная селекция, скрещивание и опыление позволило вывести высокопродуктивные сорта злаков и фруктов, породы скота. Эффективность сельского хозяйства поднялась многократно, приведя даже к «зеленой революции» избавившей от ежегодных миллионных голодных смертей столь перенаселенные Индию и Китай. У генетики множество неоспоримых заслуг перед человечеством.
Однако именно заслуги страшат боязливую половину человечества. Страх перед хтоническими силами природы и перед собственным незнанием. Незнанием современной хвастливой наукой этих сил. Что эксперименты с пересадкой генов животных растениям приведут к появлению новых монструозных видов. Что «пища Франкенштейна» начнет отравлять и убивать. Что появятся непредсказуемые мутации (а они наверняка появятся) измененных организмов. Что выведенные жизнестойкие породы скрестятся с дикими — жди нашествия неискоренимых сорняков и не убиваемых химией вредителей.
Уже отмечены подобные случаи: например отравление в Японии людей мясом коров, откармливаемых модифицированной люцерной и соей. По идее токсичные гены предназначенные сельхозвредителям должны были уничтожаться еще в желудках коров.
Страшит страх неизвестности? Страх перед obscura reperta[260]. По праву. Может это действительно предчувствие очередной рукотворной катастрофы? Ведь катастрофа непременно случиться. Логика любого построения «рая на Земле» такова что последствия хоть непредсказуемы, но в первом приближении всегда трагичны. И лишь дальний эффект кое-как может оправдать средства. Череда ошибок и недочетов проекта очередного «города Солнца» накапливаются и в конце концов сливаются в отрицающую проделанный скачок катастрофу, призванную восстановить нарушенный баланс. Вопрос только насколько бедствие окажется страшно, сколь фатально? Сейчас предсказать последствия «генетической революции» не могут даже фантасты, хоть логика ясна.
259
Как всегда когда ученые обещают «златые горы» от очередного фундаментального открытия выгоды всегда виртуальны, поскольку под неокупаемый проект никто денег не даст. За всеми лукавыми россказнями об избавлении от болезней «на века», о новом сверхпродуктивном сельском хозяйстве, производящем горы продуктов («пищи Франкинштейна»), кроется вполне осознанный обман во имя благородных, но совершенно иррациональных целей. Как в «термояде» физики хотели познать основы устройства мироздания, так и в расшифровке генома биологи стремятся вызнать тайну Жизни. Вот под это «любопытство за казенный счет» выбиваются и растрачиваются сотни миллиардов.
Ну и что? Открыли секрет управляемого синтеза водорода? Сегодня термоядерщики испытывают самый страшный из дефицитов — недостаток кадров при их стремительном старении. Молодые ученые не хотят заниматься бесперспективными проблемами. Такая же судьба постигла космонавтику. Зато генетика на подъеме. Пока на подъеме… 2025 год демографы оценивают как критический барьер за которым депопуляция европейских наций станет необратимой и начнется процесс их окончательного вымирания. Вместе с ними и всей «современной западной цивилизации». Если к тому времени не научатся выращивать «белых людей» в колбах — то тотальный дефицит кадров охватит все области науки.