Отдельно можно рассмотреть мутации микроорганизмов: болезней модифицированных растений и животных, расширение спектра их носителей. Если раньше какая-нибудь фитофтора заражала только пасленовые, то в процессе атаки на картофель с генами кролика может приспособиться к атакам на кролика. Все зависит от количества кроличьих генов в картофеле или модифицированном винограде. Пока гипотеза но в генетике, как в кошмарном сне, не может быть непродуктивных гипотез. Теоретически можно пересаживать любые гены любому организму в любом количестве, создавая любых монстров с любыми заданными признаками. Особые «успехи» сулит генетическая наработка специфических болезней «сельхозвредителей» с их последующим «бегством» на лоно природы.
Можно долго развивать логику процесса, прогнозировать, даже фантазировать… но что в summa summarum[261]? В итоге человечество получит такое сельское хозяйство, при котором придется постоянно генно-модифицировать человека, чтобы он мог безопасно потреблять монструозную пищу. Человечество получит значительно более агрессивную «дикую природу» успешно освоившую нужные ей для защиты мутации, и особенно активную среду паразитов человека и вредителей сельского хозяйства. Получит новый букет инфекционных болезней etc. Вот только вряд ли дождется нашествия шагающих и маслящих плотоядных сорняков или ящеров с крыльями из листьев. Все окажется куда банальней и много срашней.
Тоталитарные режимы не случайно относились к генетике с большим подозрением, доходя до объявления ее «продажной девкой империализма». На уровне базовых идеологических посылок тоталитаризм почувствовал кардинальное расхождение в выборе путей социально-генетического отбора. Занимаясь исключительно социальной селекцией на уровне классов и наций, устраивая Lebensborn [262] или ГУЛАГ режимы выводили породу «человека будущего» — в фашистском прочтении Ubermensch[263]. «Ошибки природы» исправлялись самыми радикальными методами. С жестокостью военного механизма работал программа эвтаназии: ликвидации сумасшедших, неизлечимых больных, инвалидов, всех Untermenschen[264] (т. е. целых народов), стерилизации носителей наследственных заболеваний. Прямое лабораторное вмешательство в гены считалось святотатством, и до сих пор считается таковым традиционалистами ратующими за запрет клонирования человека (примечательно, что часть их идейных противников — гуманистов, тоже стоит за запрет, но по совершенно иным причинам. Они считают клонирование негуманным экспериментом над человеком.). Вместо научных гипотез выдвигалась мистические «доктрина крови», «арийской нации», заговора неполноценных народов, варианты социального дарвинизма в «национал — социалистическом» изводе. До сих пор политики используют генетику в различных спекулятивных вариантах для разжигания национальных страстей, сводя все к примитивному противостоянию: «генетический мусор надо вымести — «порода» должна доминировать». Под «генетическим мусором» подразумеваются исключительно инородцы. Дай им волю, и круг фашисткой эвтаназии вновь провернется.
Большевики насаждали «диктатуру пролетариата» посредством «красного террора» против эксплуататорских классов: дворянства, буржуазии, кулачества в основном практикуя «поражение в правах», но часто доходя до прямой ликвидации. Учитывая полуфеодальные условия царской России, где закон воспроизводства социальных групп действовал особенно жестко, красный террор оборачивался истреблением «породы» — больших генетических линий. Ответный «белый террор» методологически был направлен против представителей «черной кости», т. е. тоже носил характер классово-генетического «отбора».
Гражданская война напоминала борьбу определенных биотипов в популяции, когда «пускали в расход» только на основе антропометрических данных. Победивший плебс не столько истребил, сколько изгнал в эмиграцию определенные генетические линии. Оставшиеся должны были доказать свое «классовое перерождение» посредством браков с «пролетариями и трудовым крестьянством». Основным коммунистическим методом выведения «нового человека» оказалось классовое, национальное и расовое смешение. Противившихся такому смешению классы и народы ждали Сибирь и Казахстан — экстремальное смешение. К 70-м годам ХХ века речь шла уже о новой национальной общности «советский народ».
262
(нем.) «источник жизни». Разработанная Гиммлером программа выведения «нации господ» путем скрещивания молодых и здоровых немецких женщин с членами СС, в том числе вне брака. Забеременевших таким путем немок направляли в один из 12 родильных домов, носивших тоже название. В рамках этой программы практиковалось похищение сотен тысяч детей «арийской внешности» в оккупированных странах и их усыновление «истинно германскими семьями». Опыт дал парадоксальный результат: количество ущербных детей рожденных в Lebensborn в 4 раза превысило среднегерманские показатели. После войны психологи пытались объяснить феномен отсутствием материнской ласки в первый год жизни младенцев, отчего не активировались интеллектуальные и сенсорные рефлексы.
Психологи правы, хотя и не объясняют, почему возрос процент ущербнорожденных. Перед нами пример насилия над Природой: принудительное зачатие в государственных и идеологических, а не в семейных (биологических) целях. Нарушение принципов отбора, даже социально-генетического, Природа не прощает: возрастает количество зачатий от несовместимых партнеров, отсюда огромный прирост ущербного потомства.