То же правило действует в приложении и к рукотворной и всякой иной красоте. Удачно созданное строение уже само по себе сокровище, поскольку на его постройку потребно больше времени, средств, мастерства, расчета, таланта. Уродцы создаются быстро: тяп-лап и готово. В них меньше прочности, продуманности, они мозолят глаза, смущают умы, возбуждая желание снести все к черту и построить на этом месте нечто более стоящее. Потому кривострой идет под снос в первую очередь, его разрушают и свои, и пришлые враги, и верховные власти. В нем неудобно жить поскольку все «на соплях», а некрасивый дом не вызывает радости у жителей и они с радостью переменят жилье при первой возможности, от того не слишком заботятся о сохранности и украшении своего жилья при жизни. Вот только и жизнь их становится от этого таковой, словно написана начерно, без заботы о каждом дне. Неказистое разрушается само будучи оставленными и заброшенными. Это не исключает что охочие до скорых денег спекулянты недвижимостью возведут взамен старого уродства новое — столь же быстро.
Красивые здания становятся достопримечательностью города, законной гордостью горожан, даже оправданием их неправедной жизни: «зато у нас есть вот это». И с «этим» не поспоришь, если Кельнский Дом или Кремль стали визитной карточкой города. Их хранят, берегут, подновляют и реставрируют. Здания становятся городскими святынями. Святынями красоты, задающими изначальный стиль Городу, вольно или нет заставляя подгонять под главный архитектурный эталон всю застройку, не вписывать его в архитектурный ансамбль, но вписываться в его неповторимый стиль.
Новые строения, порой, задают новый тон городу, меняя его стиль или со временем врастают в него. Как Эйфелева башня вызвавшая бурю возмущений, вещь дорогая и абсолютно никчемная в момент своего создания, постепенно врастала в силуэт Парижа становясь то смотровой площадкой, то огромной антенной, то метеостанцией, то сигнальной вышкой, даже подставкой под рекламу автомобилей «рено». Сейчас вопросов не возникает: зачем башня? Зачем городам их символы? По современным меркам Эйфелева башня архаична, смотрится раритетом из-за кружева конструкций. Раритетом не столь древним как башня Пизанская, но и не столь «молодым», как небоскреб Empire State Building.
Вопрос сакральный: вертикаль и плоскость. Мир горний и мир дольний. Отношения с богом-духовной сущностью, устремление к нему и дерзкий вызов богам одновременно. Отношения с Местом, по сути, с языческим божеством — genius loci[32], и врастание в него, и поглощение, растворение в протоплазме Города. Духовный вопрос, весьма далекий от сущности человеческих отношений, отвечающий на вопросы сторицей: куда расти Городу ввысь или вширь? Строить ли зиккураты, башни вавилонские или расползаться удобными для семейной жизни одноэтажными пригородами. Какие символы и знаки человек изберет для организации пространства вокруг и как (хаотично или абсолютно упорядоченно) это пространство организуется?
Главный храм города Центральный Собор — главное жилище Бога на земле. Самая любимая игрушка людей, самая большая безделушка. Автор не ставит перед собой задачу переписать наново трактат «О пользе безделушек», лишь вспомнить некоторые его положения.
Что есть безделушка? Вещь не приносящая прямой практической пользы. Игрушка для взрослых. Демонстрация какой никакой роскоши, возможности «позволить себе» бесполезную вещь. Плюс эстетический момент, в этом случае «безделушкой» становится всякое искусство. Стоп!
Безделушка — вещь без которой можно спокойно обойтись, разбить ее, потерять. Вроде бы ничего не изменится. Основное свойство её нарочитая необязательность. Именно отсутствие практической пользы лишает безделушку обязанности что-либо делать, «практичности», «удобности», заставляя лишь имитировать нечто, что позволяет воплотить в ней какие угодно фантазии.
Воплощенная в предмете фантазия предназначена возбуждать эту фантазию в других, в зрителях. Глядя на копеечный сувенир из дальнего края можно вообразить всю страну, ее жителей, климат, нравы, культуру. Конечно это будет вовсе не та реальная страна, скажем Индия или Турция, но фантазия о ней, воплощение своей мечты об экзотике. А на что способны люди с разбуженной фантазией? На очень многое, на Великое в том числе. Развитой фантазией человек отличается от всех иных животных. Он может представать все что угодно: дальние страны, подводный мир, космические бездны. Повелевая своей фантазией, человек становится хозяином пространства, Мира, Вселенной. Он может вообразить прошлое, и, что еще важней — будущее, становясь властелином времени, переносясь во времена далеко отстоящие вперед от его физической кончины. Человек может эту фантазию запечатлеть, затем спланировать свое будущее и осуществить свой план. А для запала этого процесса необходим некий кристалл запускающий механизм фантазирования. Ergo — безделушка вещь стратегически наиболее ценная в человеческом обиходе. L’imagination gouvrne le monde[33].