После войны те же режиссеры-операторы теми же приемами съемки и восприятия материала создали «новую волну». Для них их привычный город оказался оккупирован странными личностями вроде героев «Безумного Пьеро». Новая эстетика выразив новую картину Мира в свою очередь подготовила «студенческую революцию 68-го года». История словно повторялась: взлет левой культуры Парижа обрек на провал заговор «белых крестов» 35-года, и невероятный успех Народного Фронта в завоевании социального равенства.
Как большинство революций Парижа «студенческая революция» утонула в испуге перемен массы паразитов-буржуа, и была легко пресечена железной рукой Де Голя. Париж предпочел мирную эволюцию раньте. Сытую, декорированную, богато обставленную изысканными яствами и напитками. Но в плату за просвещенную сытость утратил статус культурной столицы мира потеряв творческую потенцию — способность совершать революции.
«Париж» сменился «Нью-Йорком». В торговой суете сделалось не до революций. Пузырь лопнул в 68-м. Болото коммерции засосало остатки. Новый Париж разделен на части, одна дрейфует в сторону «Венеции», другая мчится к «Нью-Йорку». Разделившийся дом, как известно, не устоит.
Его закат начался раньше 68-го. «Веселящийся Лондон»[88] и Ливерпуль 60-х были свободней. С Твигги и мини-юбками, с «Битлз» и «Ролинг Стоунс», лозунгом «sex, drugs and rock’n’roll[89]». «Париж» начал расползаться в разные стороны словно логово растревоженных тараканов. Может от того что Мир стал превращаться в большую деревню. Возможно (и в этом больше резонов), «парижская жизнь», богема, сам механизм-система «культурной столицы» с ее круговоротом «культурных революций» превратилась в анахронизм, «академизм и классику», преданье старины глубокой. Новая жизнь потребовала новых форм. Особенно в пору интернета и повального цифрового творчества.
Современный Париж превращается в очередную «Венецию», торговца славой времен Бодлера, Пруста, Бреттона и Хемингуэя. Новым «Парижам» нужны свежие места где на молодежь не цыкают академики. В тоже время места достаточно обжитые: крупные города с насыщенной культурной популяцией. В противном случае не с кем будет «поговорить об искусстве», не говоря уже о достойной оценке произведений
Недавно «новым Парижем»— городом куда едут молодые художники и поэты со всей Европы потусоваться назвали Кельн-Дюссельдорф города слитые в один большой конгломерат. Сейчас «Новым Парижем» величают Прагу. Сухое вино, абсент и крепкие сигары сменились пилзнером, шнапсом, ромом и косячками с марихуаной. Тяжелая смесь.
Можно предположить что восточный вектор перемещения «Парижа» не уткнется в Прагу но продвинется до Москвы. Фантазия — не более того. Москве далеко до Европы. Маловато уютных заведений, мало узких кривых улочек в европейском их понимании, поскольку арбатские скривленные переулки шире и прямей главных улиц Праги. Но главное в московских кафе почти везде напряженная атмосфера воровской сходки. Не расслабишься. Кто знает? Может однажды спокойствие Запада приведет его к импотенции и тогда взыскует энергетики. Здесь у России серьезные конкуренты в лице Латинской Америки.
Фантазии. Главное не в форме проявления, даже не в месте. Когда есть что сказать, найдется куда выплеснуться. Если пустота — сколько денег в искусство не вкладывай, все пойдет пеплом на ветер пустых разговоров «об искусстве» в кабаке.
«Москва»
Для полноты реестра «культурных столиц» невозможно обойтись без «Москвы» — столицы официозного искусства «времен тоталитаризма». Очень хорошо управляемого (насколько этим процессом вообще можно управлять) посредством союзов, академий и прочих политуправлений. Через госзаказы, премии, квартиры, дачи, зарубежные поездки. Равно угроз всего этого лишиться и тонких намеков на опалу или даже посажения в тюрьму или отсечения головы.
Название «Москва» с успехом можно заменить на «Рим» — Москва в периоды имперских припадков звалась «Третьим Римом». На «Берлин» или на «Пекин». Государство имеет неутолимую потребность в общении с массами подданных, в имперских символах величия, в пропаганде и агитации — размещает заказ который в любых условиях окажется идеологическим. «Мудрое государство» (что не похвала, лишь название стадии), вкладывает средства в «свободное искусство», нарабатывая престиж сторицей, считая разъезжающие по миру труппы, передвижные выставки или постановщиков собственными культурными полпредами.
88
«Веселящийся (свингующий) Лондон» (англ. Swinging London) — популярное в 60-е годы рекламное название Лондона как центра мод, музыкальной жизни и т. д.