Если «венецианские» творения — энциклопедии, «парижские» — транстексты, «московские» — агитки, то «нью-йоркские» — гипертексты. В низ есть ссылки по которым можно пойти, словно по лабиринту. Но ссылки не есть смысл — они лишь короткие примечания, в лучшем случае комментарии. Не добавляют смысла, но лишь каталогизируют гипермаркет искусств. «Нью-Йорк» пожирает все предыдущие достижения искусства и культуры. Сам процесс переваривания для него благотворен, но на выходе получаются, извините, экскременты. Академизм, классика отвергаемые «Парижем» за архаичность, за обскурантизм, свергаемые с пьедестала во имя утверждения новых форм и новых идей в «Нью-Йорке» чувствуют себя превосходно подобно дорогим ресторанам французской и любой иной классической кухни на Пятой авеню.
Однако только в варианте антиквариата. Казалось бы, что сегодня мешает писать музыку или холсты в старой манере? Оказывается — внутренняя логика. «Нью-Йорк» с его неумолимым механизмом конкуренции явился гигантским катализатором процессов. Развитие искусство пошло на основе классического опыта, но со слишком большой скоростью когда формальное развитие много опередило внутреннее наполнение. И логика развития искусства зашла в тупик.
Наиболее показательной иллюстрацией процесса — «прогресс» музыки. Шаг за шагом ее магистральное движение привело к появлению «новой музыки», затем додекафонии. Современная «классическая» музыка человеку стороннему предстает «сумбуром вместо музыки», детским хаотичным нажиманием клавиш пианино. На поверку все новейшие произведения созданы в соответствии со строгими классическими правилами написания музыки, выстроены по законам композиции.
Главное отличие от «старой доброй классики»: из новой музыки ушло главное — мелодии. Все более усложнявшийся мелодичный строй столь поражающий слушателя Моцарта, Баха, Бетховена сначала был сломан, потом вовсе изгнан из «современной классической музыки». Трагедия что изучив все достижения классической музыки на сегодняшний день уже невозможно создать нечто подобное Моцарту. Счастье Моцарта в его «необразованности», гений мог открывать горизонты, мог творить непринужденно и весело, выпекая хиты на «уровне первого курса консерватории». Сегодня публике надо долго внушать в чем состоит прелесть современной музыки, например Шнитке, которую надо не переживать, но в первую очередь «понимать». Все те же концептуальные головоломки. Распевая их на баррикады народ не пойдет. Современную классику вообще невозможно напеть. А напевая бетховенскую «Оду к радости» толпы идут грудью на резиновые дубинки и штыки[118]. Похожие явления происходят с иной «классикой». Нью-Йорк убил классическое искусство превратив его в музейную мумию.
Параллельно не понимаемой подавляющим большинством «новой классической музыке» изливается поток «попсы». В расшифровке «популярной музыки», хлоп слово «pop» означающее «хлоп!» первоначально обозначало новое направление авангарда, призванное удивлять и шокировать. Поп-арт заигрывал с массовым искусством будучи утонченной пародией на него. Однако колосс сожрал и переварил авангардистский концепт, превратившись в индустрию выпекания шлягеров и прочих поделок. Ныне шлягер произведение сугубо практическое — музыкальное оформление современных танцев. Главенствует нехитрый ритм и примитивная мелодия «трех аккордов». Есть четкие руководства написания «хитов», что пишутся на музыкальных компьютерах. Поскольку поколение пацанов сегодня мало интересуется музыкой и танцульками, предпочитая компьютерные игры, основным потребителем становятся молодые девушки живущие в «розовых мечтах». Отсюда мода на «розовые хиты». В противовес им развивается культура речёвок рэпа, замешанная на уголовных текстах: для маргиналов из бедных районов, предпочитающих компьютеру наркотики и вандализм.
Остальным потребителям рынок предоставляет мнимое разнообразие: хочешь классических мелодий — иди на концерт Бетховена, хочешь необычного — вот тебе «фольк», этномузыка, фольклор всех народов мира от андийских свирелей до армянских дудуков. Хочешь оторваться — классика рока, хард-рок, для публики постарше джаз, танго и все наследие мировой танцевальной музыки. Для оригиналов военные марши и польки. Десятки тысяч мелодий. Какой «новизны» тебе еще надо?
118
Современные успехи в музыкальной форме, наконец, привели к тому, что время от времени благодаря музыке для кино «классические произведения» наполняются мелодийным содержанием, что заметно в минимализме, особенно у Наймана.