Ленин (тоже провинциал) хоть боролся всю жизнь с крупным капиталом — очевидным врагом, более всего ненавидел родной ему провинциальный мир. Самая едкая критика, самая непримиримая, доходящая до мелочности ненависть Ильича направлена против «мелкобуржуазности», ее распознавание всюду, изобличение и уничтожение. Если в борьбе с капиталом Ленин опирался на фундамент трудов Маркса и Энгельса, то в сражении с провинциальным сознанием больше полагался на личные впечатления детства и юности. Даже в сильно отредактированных цензорами от идеологии воспоминаниях современников Ленин предстает взбунтовавшимся провинциальным гением плоть от плоти, мысль от мысли провинции. «Вождь мирового пролетариата» ощущая себя «зеркалом марксизма» в России постоянно прибегал к метафорам зеркала, например в статье «Лев Толстой, как зеркало русской революции». Венцом его философских изысканий стала теория искусства как «отражения действительности» в свою очередь являющейся отражением идей почерпнутых из диссертации об искусстве его кумира — Чернышевского.
В годы правления Ленина и в партийной жизни процветали всевозможные отражения в виде внутрипартийных дискуссий, в искусстве господствовал авангард — лабиринт отражений. Стоило власти и идеологии кристаллизоваться на основе ленинских максим, как очень скоро партия слилась в зеркальный монолит а искусство «социалистического реализма» превратилось в род постановочной фотографии «отражающей оптимизм окружающей действительности», затем вовсе сделалось «самоотражением» — настолько все произведения соцреализма стали похожи друг на друга.
Драма Ленина: всю жизнь непримиримый борец за правду занимался «разбиванием зеркал» стремясь обнажить реальность, представить все в истинном свете. Ради достижения цели в «тактических целях» пошел на искажение истины, а на склоне жизни оказался полностью изолированным от дела всей жизни своими же соратниками, получал тщательно фильтруемую информацию, оказался в «коконе лжи». «Борьба с зеркалами» дошла до буквальности: по свидетельству очевидцев Ленин последние десять лет жизни избегал зеркал, ни разу в них не посмотрелся. В тщательно воссозданных мемориальных комнатах не найти ни одного зеркала.
Ленин оказался прав в сути: реальный социализм рухнул под натиском «мещанства». Недаром именно «борьба с мещанством» стала последней крупной идеологической кампанией предшествующей Перестройке. Сам по себе социализм мог бы существовать сколь угодно долго, подобно древним Китаю и Японии, если бы не смотрелся в «западное зеркало». Подобно цивилизациям Дальнего Востока СССР был вынужден занавешиваться от мира «железным занавесом», оказавшимся лишь временной мерой. «Хомо советикусы» смотрели на витрину Запада как тогда и сейчас лишь малую но «лучшую» часть всего мира. По мере как революционный дух улетучивался, СССР превратился в провинцию Запада с преобладающим провинциальным сознанием, быстро воспринимавшую западную буржуазность, обезьянничая с «западного образа жизни». Дни реального социализма с этого момента оказались сосчитаны. Не капитализм победил, мелкобуржуазное провинциальное сознание разложило народ и правящую верхушку.
До поры Запад тоже с опаской поглядывал в «зеркало социализма», наблюдая в нем черты собственной деградации и старательно омолаживался перенимая то социальные гарантии, то бесплатные образование и медицину, и многие иные «завоевания социализма». «Запад» и «Восток» оказались двумя «зеркалами», друг на друга смотрящими и отражающиеся друг в друге. Социализм обуржуазился, капитализм социализировался. Благодаря «зеркальной конвергенции» возникли гибриды вроде «скандинавской модели
В противоположность Ленину его современница китайская императрица Ци Си, доживала свой век и век старого Китая в полном одиночестве поскольку никого на свете ни считала равной себе. По свидетельствам очевидцев императрица никого не пускала за свой стол: все для нее были «рожденными в травах» — низкорожденные, потому принимала пищу сидя перед большим зеркалом в павильоне «Мраморный корабль» отражаясь еще и в водах пруда. Только ее собственные отражения были достойны взирать на трапезу властительницы Поднебесной. Ну и кто она после этого?
Homo provincialis[135] — отражение единого, обобщенного, «идеального» человека — обывателя. В стеклянном лабиринте есть только зеркала отражающие не существующий на самом деле образ, но лишь фантом «идеального человека» в «идеальном мирке» который принимается за реальность.