Быть полноценным человеком внутри общины опасно поскольку становишься частью равной целому. Такое не прощается: в лучшем случае выселки, изгнание, если ни красный петух над крышей, а то и тихо забьют дрекольем в вечеру. Деревенские жутко недоверчивы несмотря на свою наивность. Круг их доверия не дальше жены и детей. Отсюда высокие и прочные заборы в деревне, которая, кажется, вообще должна быть сплошным кибутцем.
Для чего вводить вместо термина «сельская община» понятие «труппа»? Поскольку социальные связи представляют деревню все-таки во внешней среде, внутренние же взаимоотношения близки к игре. Единство действия во множестве ритуалов и предрассудков свято соблюдается в неизменности в неизменности самого действа.
Старость и смерть освобождают амплуа, делая роли вакантными, что вызывает постоянные но не столь частые, «актерские» свары. Пресловутая тяга деревни к «наиву» есть рисование масок и театральных ситуаций. Общественное мнение деревни, в отличие от Провинции не предполагает сокрытия каких-то семейных тайн, все и так всем известно. Отчасти от скученности, прижатости друг к другу небольшого круга людей, ограниченности тем разговоров и обмена мнений. Отчасти из-за предопределенности роли. Например: «у неумехи всегда все вкривь и вкось» — сломанная ступица в колесе его телеги воспринимается, как норма, а неожиданный «склад да лад», как настоящая сенсация.
Чужая семейная жизнь в деревне часть театральной игры, позволяющей другим семьям на время превратиться из актеров в зрителей, которые обращаются в подобие древнегреческого театрального хора, обладающего единым суждением, обычно «по совести». Мнение людей, исключительно «своих» — соседей, обычно родственников различной степени удаленности родства, в силу близких браков создающих иллюзию «большой семьи», «вселенского родства» не столько отражение в зеркале, сколько вынос на общую сцену внутрисемейных дел, расширение семейного круга до уровня родственной общины. Важно не отраженное мнение, но прямое, обязательно коллективное решение, «суд» сельского круга: «Что люди скажут, то и будет, как «обтчество» решит». Невозможно идти в труппе против всех. Маска не может существовать без других масок. Театр — без их совокупности.
Индивидуальность изначально прессуется маской, постепенно становящейся истинной натурой человека оставляя ему вместо истинной жизни ролевую. Что снимает огромное количество проблем поиска и выбора, разрешение которых весьма обременительно в малом сообществе вся жизнь которого подчинена работе, существованию в сельскохозяйственном цикле, заботах об урожае, взращиванию колосьев и потомства, балансу: «рабочие руки — рты». Обществе взятом в заложники процессов воспроизводства не только сельхозпродукции но и потомства как основы незыблемости существования хозяйства-дома. По большому счету — воспроизводства всего Человечества.
«Роль» самый удобный механизм регулирования внутриобщинных отношений, для которых самое страшное — размыкание сельского круга, внесения сложности и психологической неопределенности, потеря «лица» то есть маски — вслед за ней личности. Будущего.
Община, если угодно — социокосм[140], особая вселенная, слепок большой Вселенной, где человек лишь орган Большого организма малоспособный к самостоятельной полноценной личной жизни индивидуума. Для такового поступка крестьянин должен превратиться в хуторянина-фермера. Отшельника.
Ролевая сущность хуторянина не претерпит особых изменений. Просто в жесткую иерархию отпочковавшейся семьи войдет больше театра, вынесенного из общины. Обратный путь в лоно «дикой природы» невозможен, отделившийся несет в себе иные, нежели первобытный охотник, социальные модели. Лишившись роли в сообществе, изгнанник надевает маску «отщепенца», даже если переселяется в город, крестьянин везде будет нести незыблемую ролевую доктрину села. Незыблемую в «сухом остатке» минитеатра: «община — семья».
Сельский театр возникает не столько от склонности человеческой природы к игре. Игра в деревне не блажь но необходимость когда условия жизни не жестокие, однако чрезвычайно трудные. Сложным психологическим метаниям нет достаточного поля, а человек остается человеком. Поэтому в малом сообществе происходит разделение психологического труда.
140
Не случайно понятия «социализм» и «коммунизм» происходят от «социума» и «коммуны», что имеют в первоисточнике одно понятие «общности», ведущую свою генеалогию от сельской общины.