Нужно было приложить феноменальные усилия по военному производству, долгие годы воевать от Кореи до Месопотамии, путем долгой и упорной борьбы завладеть контролем над океанами и континентами, чтобы в конце яростно утверждать, будто империя сама, неожиданно, как зрелое яблоко, упала на плечи Америки. Можно только улыбнуться. Ведь никто в мировой истории не прилагал более целенаправленных усилий ради мирового доминирования — от «доктрины Монро» до «доктрины Буша», чем стоящий на Потомаке Вашингтон. Стоит только прочитать строки мечтаний отцов-основателей, направлявших бесчисленные фургоны пионеров на Запад, чтобы увидеть целенаправленность покупателей Луизианы, отчаянную самоуверенность основателей Техаса, беспардонную жажду завоеваний у тех, кто захватил половину Мексики, купил Аляску, высадился на Гавайях, присоединил к себе огромный мир — от Пуэрто-Рико до Гавайских и Марианских островов.
И потом, если груз обрушился так негаданно и случайно, то зачем прилагать столь немыслимые усилия, чтобы его сохранить? Если руководство миром — столь тяжелая задача, то нужно ли за нее держаться от Северного до Южного полюса, расходуя огромные средства и постоянно проливая кровь американцев?
2. «Чтобы быть эффективными, США должны действовать в окружении коалиций… Одностороннее использование американской мощи ставит имперский порядок в состояние чрезвычайного риска»[260]. Но тут же американцы показывают опасность поддаться коллективному безумию, потерять свободу собственных действий. Стоило ли достигать мирового могущества, чтобы делиться им с другими?
3. Источники американской мощи — не естественные ресурсы, не большое население, не благоприятный климат, а государственные институты — обычаи, правила, обыденная практика, равно как идеология, религия, мораль — вот в чем могущество метрополии[261]. Транзит к государству с демократическими институтами чрезвычайно сложен, вот почему США и западный мир уникальны и приблизиться к их стандартам смогут немногие. На протяжении нескольких грядущих десятилетий конкурентам не стоит и мечтать о достижении превосходства над Штатами.
4. Кто выступает конкурентом? ЕС? «Но до сего дня мир не знал успешной интеграции двух дюжин национальностей. Но, даже если Европейский Союз преуспеет в своем объединении, это будет (как доказывает глава вторая книги), не угрозой Америке, а ее системой поддержки. Разве не объединяющим фактором является владение американцами ценностей на 7 трлн. за пределами США и ценностями в 9 трлн. дол., которыми владеют иностранцы внутри Америки? А что касается военной мощи, то с крахом ÇCCP в мире исчез единственный реальный военный конкурент.
6. Американское военное сообщество считает необходимым замкнуть под своим контролем ключевые регионы Земли. К примеру, руководствуясь «выдвижением передовых систем обороны», американцы жестко настаивают на своем присутствии в Саудовской Аравии, Кувейте, Катаре, Бахрейне, Объединенных Арабских Эмиратах, Омане, Саудовской Аравии, а сегодня и Ираке — с тем чтобы так или иначе нейтрализовать Иран.
Более всего американских футурологов интересует проблема альтернативы американскому могуществу. Они рассматривают все основные варианты и, понятное дело, отвергают любую замену Американской империи.
Глобализация — это аморфное понятие, прошедшее пик популярности в 1990-е годы, оставив, как хвост кометы, огромную литературу. Одом и Дюжаррич отказываются верить в организующую силу глобализации хотя бы потому, что «отсутствует механизм глобального наведения порядка, а тот, что есть, никак не может сравниться с организующей силой Американской империи»[262].
Демократический мир. Но если даже «атлантические демократии» Турция и Греция готовы воевать за микроскопические острова в Эгейском море, то что можно сказать о бушующем в страстях остальном мире? Кант с его вечным миром смотрится анахронистом в мире бен Ладена.
Не все регионы одинаковы по важности для США. Селективный выбор союзников фокусирует американские ресурсы — и особенно военные ресурсы.
Оторопь
Это явление вызывает оторопь даже среди самых близких союзников Америки в Западной Европе, где французы гордятся своей культурой, англичане считают себя «прирожденными лидерами», а немцы не верят, что их можно превзойти. В Европе критическое отношение к христианскому самоутверждению Америки возникло в XIX веке. Выход Америки на мировую арену в XX веке умножил удивление и скепсис.
260
258 Odom W. and Dujarric R. America’s Inadvertent Empire. New Haven: Yale University Press, 2004, p. 5.
261
259 Odom W. and Dujarric R. America’s Inadvertent Empire. New Haven: Yale University Press, 2004, p. 11.
262
260 Odom W. and Dujarric R. America’s Inadvertent Empire. New Haven: Yale University Press, 2004, p. 52.