— Право три, эскадре приготовиться к открытию огня! — приказал контр-адмирал Николай Иванович Казнаков, продолжая следить за берегом в бинокль.
Нагасаки до печального происшествия с цесаревичем был одним из основных пунктов базирования русской Тихоокеанской эскадры. Поэтому окрестности города, включая батареи береговой обороны, знали немногим хуже самих японцев. Так что сейчас адмирал всего лишь пытался обнаружить, что нового успели построить и оснастить японцы за время похода второй эскадры через «семь морей». Как оказалось, построили, но не так уж много. Все же ресурсы островной империи, только начавшей перевооружение, оказались не слишком велики. А требующее защиты побережье — слишком большим. Поэтому к имевшимся трем батареям тяжелой береговой артиллерии добавилась, судя по засеченным вспышкам, только одна, из четырех тяжелых орудий калибром не более чем в шесть дюймов.
— Скверно стреляют японцы, господа, — заметил Николай Иванович. — Никак не пристреляются по нашим кораблям, идущим по заранее известному фарватеру с малой скоростью. Полагаю, здесь нас не ждали и поэтому отправили сюда не самых лучших канониров. Передайте — кораблям занять намеченные позиции и по готовности начать обстрел. Ну и мы начнем, благословясь. Командуйте, Яков Аполлонович, — приказал он командиру броненосца, капитану первого ранга Гильтебрандту.
Броненосец чуть довернул и, плавно замедляя ход, устремился к назначенной позиции. Старший артиллерист корабля, лейтенант Николай Бухвостов напряженно всматривался в берег, на котором время от времени мелькали вспышки выстрелов, тут же затягивающиеся пороховым дымом.
— Пора, — пробурчал сам себе Николай негромко. Это замечание услышал только Гильтебрандт, стоявший неподалеку. А вот следующую команду услышали уже все. — Пристрелочным, шестидюймовое номер один… Огонь!
Но тут громыхнуло оглушительно и намного сильнее, чем ожидали на мостике, так как вместе с правой носовой шестидюймовкой выстрелили обе двенадцатидюймовки. В воздухе над морем, неподалеку от берега полыхнул разрыв, оставив себя клуб дыма. Второй снаряд взорвался в воздухе перед позицией батареи тяжелых орудий, которые должны были выстрелить через полминуты. Но выстрелило лишь одно. Второе почему-то молчало.
— Чем стреляли? Неужели сегментными? — удивился Казнаков.
Бухвостов быстро отправил вестового в башню. Пока тот бегал туда и обратно, броненосец и японское орудие обменялись залпами. Рядом с ограждением батареи взорвалось четыре тяжелых снаряда, два двенадцатидюймовых и два — девяти. А броненосец поймал очередной японский снаряд, только теперь не шестидюймовый. Корпус броненосца содрогнулся от удара. Тяжелый, весом в пятнадцать с небольшим пудов, снаряд двадцатисемисантиметровой французской пушки врезался в каземат девятидюймового орудия, снес его с расчетом и устроил пожар на батарейной палубе.
Вообще, пожары разгорались уже и на «Дмитрии Донском» и на «Герцоге Эдинбргском». Из четырех броненосных кораблей русской эскадры не горел пока только «Император Александр I». Но и на нем из четырех орудий бортового залпа калибром в девять и двенадцать дюймов стреляло только три. Не меньше досталось и участвовавшему в обстреле немецкому «Дойчланду». Старенький казематный броненосец исправно горел в нескольких местах и потерял носовую двадцатиодносантиметровую пушку и пару пятнадцатисантиметровых. Но каземат его б[32]ыл цел и обращенные к берегу четыре двадцатишестисантиметровки исправно посылали на берег снаряд за снарядом. Надо заметить, что корабельная артиллерия стреляла не хуже, заставив замолчать уже примерно половину японских орудий. Но перестрелка могла тянуться еще долго, если бы Казнаков не приказал стрелять сегментными снарядами. Вообще-то эти снаряды предназначались для борьбы с миноносцами. Представляя собой нечто вроде шрапнельного снаряда, они поражали атакующие минные кораблики облаками тяжелых дисков, разрезанных на сегменты, либо стержней. Эти тяжелые поражающие элементы пробивали корпус миноносца, поражали его вооружение, механизмы и экипаж. Но, как оказалось, столь же неплохо они действовали и против открытых береговых батарей. Пришлоьс, правда, приблизиться к берегу, так как предназанченные для заградительной стрельбы снаряды разрывались относительно недалеко от кораблей. Часть снарядов при этом разрывалась слишком рано. Зато остальные, долетевшие до берега, калечили и убивали людей и повреждали сами орудия. Причем в отличие от легких шрапнельных пуль, тяжелые сегменты и стрежни пробивали даже щиты пушек…
32
В третьем томе (часть 2) книги «Война и мир», князь Болконский командует стоящим в резерве полком, который несет потери от артиллерийского огня французов до непосредственного участия в бою.