На самом деле это ее вид на жительство.
Я просматриваю телефонный справочник. Выбираю очередной ресторан. Хороший, дорогой ресторан. Если тебе нужны деньги, за ними надо идти туда, где они точно есть. Не стоит давиться куриными палочками в какой-нибудь забегаловке.
Богатые люди в дорогом французском ресторане — им тоже хочется быть героями.
У меня дифференцированный подход.
Мой вам совет: прежде всего надо определиться с сегментом рынка.
В телефонном справочнике еще остались неохваченные места. Рыбные рестораны. Монгольские гриль-бары.
Сегодняшний чек мне прислала женщина, которая спасла мою жизнь на каком-то там «шведском столе» в прошлом апреле. В недорогом ресторане, где платишь только за вход и ешь, сколько влезет. О чем я думал?! Давиться до полусмерти в дешевых местах — это неправильная экономия. Я все записываю в специальную тетрадку: кто меня спас, где, когда — и сколько он на меня потратил на текущий момент. Сегодняшний донор — Бренда Манро. Так она подписалась внизу на открытке. С любовью.
«Надеюсь, что это поможет», — написала она на обратной стороне чека.
Бренда Манро, Бренда Манро. Я честно пытаюсь вспомнить ее лицо, но у меня ничего не выходит. Всех не упомнишь. Я уже столько раз почти умирал, что в голове все перепуталось. Наверное, нужно вести более подробные записи. Хотя бы — цвет глаз, цвет волос. Но я и так уже утопаю в бумагах и писанине.
В прошлом месяце я писал в своем благодарственном письме, что сейчас мне приходится экономить на всем, чтобы заплатить за… за что, я уже и не помню.
Обычно мне надо выплачивать по закладной на дом или срочно идти к зубному. Расплатиться с молочником или нотариусом. Я уже и не читаю того, что пишу, — когда ты разослал несколько сотен копий одного и того же письма, начинаешь писать просто на автомате.
Такая вот доморощенная версия благотворительных акций в пользу больных или бездомных детишек. Когда за цену одной чашки кофе ты можешь спасти жизнь какому-нибудь ребенку. Стать ему как бы крестным отцом — заочно. Только я пошел дальше. Разового спасения недостаточно. Чтобы спасти человека по-настоящему, его надо спасать снова и снова. Это не сказка, это реальная жизнь, которая не заканчивается на «стали жить-поживать да добра наживать».
То же самое у врачей. Ты можешь спасти сотни жизней, но однажды настанет день, когда ты не сможешь спасти чью-то жизнь. Таков принцип Питера[8] в медицине.
Люди, которые посылают мне деньги, — это их взносы за героизм.
Мне еще есть чем давиться. Марокканская кухня. Сицилийская.
Каждый вечер.
Когда я родился, мама решила остаться в Штатах. Тогда у нее еще не было этого дома. Здесь она поселилась после последнего выхода из тюрьмы, когда ее посадили за угон школьного автобуса. Угон автотранспортного средства и киднепинг. Когда я был маленьким, у нас не было ни этого дома, ни этой мебели. Все, что есть в этом доме, родители мамы прислали ей из Италии. Я так думаю. Насколько я знаю маму, она не могла бы все это купить или выиграть в какой-нибудь телевикторине.
Однажды — только однажды — я спросил у нее про ее семью, про моих бабушку с дедушкой из Италии.
И она мне сказала, я это хорошо помню:
— Они про тебя ничего не знают, и тебе про них знать не надо.
И если они ничего не знают про ребенка их дочери, можно с уверенностью предположить, что они ничего не знают и про ее похождения — про ее осуждение по статье «уголовно наказуемая непристойность», по статье «покушение на убийство», по статье «умышленное нанесение ущерба», по статье «домогательство к животным». Можно с уверенностью предположить, что они такие же малахольные. Достаточно только взглянуть на их мебель. Тяжелый случай психического расстройства.
Я листаю телефонный справочник.
Вот жестокая правда жизни: я плачу три штуки в месяц за мамино пребывание в больнице Святого Антония. Пятидесяти баксов в больнице Святого Антония хватит лишь на оплату одной смены подгузника.
Одному богу известно, сколько раз мне придется почти умереть, чтобы оплатить зонд искусственного кормления.
Вот жестокая правда жизни: на данный момент в моей книге героев — чуть больше трехсот человек, но я все равно не набираю трех тысяч в месяц. Плюс к тому каждый вечер — счет в ресторане. Плюс — чаевые. Накладные расходы меня убивают.
Тут все работает по принципу пирамиды: постоянно приходится вербовать людей — тех, кто будет внизу. По тому же принципу, на котором построена служба социального обеспечения: хорошие, добрые люди платят за кого-то другого. Эти добрые самаритяне — моя личная служба социального обеспечения меня, любимого.
8
Принцип Питера гласит: в любой иерархической системе каждый служащий стремится достичь своего уровня некомпетентности. Отсюда следствие: 1. С течением времени каждая должность будет занята служащим, который некомпетентен в выполнении своих обязанностей. 2. Работа выполняется теми служащими, которые еще не достигли своего уровня некомпетентности.