Я говорю Лизе в затылок:
— Ты мне скажи, если я вдруг стану нежным и ласковым, хорошо?
Я долблюсь в нее сзади и говорю:
— Сразу скажи, ладно?
Я говорю:
— Ты же не думаешь, что я стал нежнее, да?
Чтобы не кончить прямо сейчас, я представляю себе крушение самолета. Я представляю, как я наступаю в дерьмо.
Член у меня весь в огне. Я представляю полицейские фотографии автомобильных аварий и жертв кровавых перестрелок. Чтобы не чувствовать ничего, я продолжаю это нагромождение кошмаров. Буквально запихиваю их в голову.
Пихаешь куда-то свой член, запихиваешь свои чувства куда подальше. Для сексоголика это одно и то же.
Я долблюсь в нее сзади. Я сжимаю ей грудь, кручу в пальцах соски.
И Лиза говорит:
— Полегче. — Она говорит: — Что ты пытаешься доказать?
Что я бесчувственная скотина.
Что мне на все наплевать.
Чего бы Иисус никогда не сделал?
Лиза. Лиза с ее увольнительной на три часа. Она опирается на коробку с туалетной бумагой и кашляет, и я чувствую, как ее плоть дрожит и сжимается в спазмах у меня под руками. Мышцы ее тазового дна, ее лобково-копчиковая мышца — они ритмически сокращаются и сжимают мой член. Как будто всасывают его внутрь.
Смотри также: зона Графенберга.
Смотри также: область G.
Смотри также: священная область Тантры.
Смотри также: черная жемчужина Дао.
Лиза широко раскидывает руки и вжимается в меня всем телом.
Эта область действительно существует. Федерация Феминистических центров здоровья называет ее уретральной губкой. Голландский врач и физиолог Ренье де Грааф, живший в семнадцатом веке, называл эту область пещеристой ткани,[19] нервов и желез женской простатой. Это два дюйма уретры, которые можно прощупать через переднюю стенку влагалища. Эту область еще называют шейкой мочевого пузыря.
Зона в форме фасолины, которую каждый стремится назвать по-своему.
Отметить своим флажком. Своим символом.
Чтобы не кончить прямо сейчас, я вспоминаю анатомию на первом курсе. Вскрытие в анатомическом театре. Продольное рассечение клитора. Рассечение corpora cavernosa — губчатой области внутри пениса, которая удерживает приливающую кровь и, таким образом, держит член в эрегированном состоянии. Мы вырезали яичники. Мы извлекали семенники. Нас учили, как вырезать нервы. Трупы пахли формалином, формальдегидом. Как пахнет в новых машинах.
С такими мыслями — о расчлененных трупах — можно часами наяривать и не кончить.
Можно убить целую жизнь, не чувствуя ничего, кроме кожи. Вот в чем волшебная притягательность этих девочек, повернутых на сексе.
Зависимость тем хороша, что ты не чувствуешь ничего, кроме блаженного опьянения, или прихода, или приятного насыщения. А по сравнению с другими чувствами и ощущениями — скажем, с печалью, яростью, страхом, тревогой, отчаянием и унынием — она вообще кажется чуть ли не оптимальным выбором.
То есть на самом деле все не так плохо.
Вечером в понедельник, после работы, я сижу дома и разбираю старые мамины кассеты — записи ее терапевтических сеансов. Две тысячи лет разных женщин — на одной полке. Мамин голос — спокойный и ровный. Как тогда, в детстве, когда я был совсем маленький.
Бордель в подсознании.
Сказки на ночь.
Представьте себе: ваше тело расслабленное и тяжелое. Голова, руки… Если ты слушаешь запись в наушниках, если ты под нее засыпаешь — не забудь подстелить полотенце.
На кассете написано: Мэри Тодд Линкольн.
Не пойдет. Слишком страшненькая.
Смотри также: сеанс с Уоллис Симпсон.
Смотри также: сеанс с Мартой Рей.
Вот — три сестры Бронте. Не настоящие женщины, а символы. Одни имена как пустые оболочки, на которые ты проецируешь свои фантазии, которые ты заполняешь стереотипами и клише, молочно-белая кожа и турнюры,[20] туфельки на пуговицах и кринолины. Почти обнаженные — только в корсетах из китового уса и подвязках, — вот они: Эмили, Шарлота и Анна. Лежат, разморенные жарким днем на канапе в гостиной, — голые и скучающие. Секс-символы. Все остальное продумывай сам: позы и реквизит. Письменный стол с убирающейся крышкой, клавесин. Представляй себя хоть Хитклифом, хоть мистером Рочестером.[21] Просто поставь кассету, расслабься и получай удовольствие.
21
Хитклиф — герой романа Эмили Бронте «Грозовой перевал»; мистер Рочестер — герой романа Шарлоты Бронте «Джейн Эйр».